Очевидно, мы с Верленом находились в теплице одни. Похоже, молодой человек мало-помалу забывал о своем гневе. Он повел меня в глубь рощи и остановился на маленькой поляне, поросшей цветами, но не такими, как роза, которую он мне принес: у них были желтые сердцевинки и белые лепестки.
Присев на корточки, я стала рассматривать цветы, осторожно провела по ним ладонью и изумленно ахнула – на ощупь лепестки были мягкими и бархатистыми. Я запустила пальцы в траву, потом погрузила их в землю и с удивлением поняла, что почва влажная и жирная – ничего общего с сухой, пересыпанной золой текстурой, к которой я привыкла.
Я подняла глаза и посмотрела на Верлена – он пристально за мной наблюдал. Взгляд молодого человека смягчился, однако тень тревоги по-прежнему дрожала в его темных зрачках.
– Как… как это возможно? – наивно спросила я.
Вместо ответа он пожал плечами, на его лицо быстро набегала грусть. Затем он отвернулся, словно я неосторожно затронула крайне болезненную для него тему.
– Когда мы закончим исследовать другой мир, когда поймем, что все это означает, а волнения в городе немного улягутся, я помогу тебе тайно покинуть дворец, – вяло произнес он. В его голосе переплелись какое-то странное напряжение и нотки бесконечной усталости.
Это что, шутка? Тень продолжает надо мной потешаться?
Однако мне показалось, что он говорит искренне…
Возможно, он не врал, когда положил на стол ключ и не запер дверь? Может, он на самом деле проявил великодушие и предлагает мне свободу? Может быть, Тень действительно готов помочь изобличенной преступнице потихоньку спастись лишь потому…
Потому что между нами существует загадочная связь.
Полное безумие.
Первый Палач империи просто сумасшедший, если настолько мне доверяет. Он очень ошибается на мой счет и рано или поздно дорого заплатит за свою глупость. Верлен, несомненно, самый умный человек из всех, что я когда-либо встречала, но вместе с тем и самый наивный.
Я вдруг заметила, что веки юноши сильно опухли, а под глазами залегли темные круги. Он так сильно стиснул зубы, что на скулах играли желваки. Вообще-то он выглядел настолько изможденным, что, казалось, того и гляди упадет.
– Нам лучше вернуться в мои покои, – процедил он, хмуря лоб.
Тень сделал шаг, потом другой, пошатнулся, едва не упал, резко выбросил руку вперед и ухватился за ствол дерева.
– Что происходит? – спросила я. Просто из вежливости, а вовсе не потому, что беспокоилась за своего врага.
– Ровным счетом ничего, – солгал Верлен, безуспешно пытаясь скрыть гримасу боли, исказившую его лицо.
Я настороженно приблизилась к нему и поняла, что его рубашка насквозь промокла от пота – большие пятна темнели на вороте, спине и груди. Потом я сообразила, что вены у него на руках страшно вздулись и стали жутковатого фиолетового цвета. Казалось, они даже пульсируют под кожей так, что все тело молодого человека содрогалось.
– Верлен?
Он лихорадочно вскинул руку, делая мне знак не приближаться, и я подчинилась, совершенно озадаченная.
– Всего… минутку… – с трудом, почти беззвучно выговорил он. Дыхание его резко участилось. – Я сейчас… возьму себя в руки.
Он наклонил голову вперед и прижал руку к животу, как будто все его мышцы скрутила сильнейшая боль, потом задохнулся и резко согнулся пополам в сильнейшем спазме. Лампа выпала из его руки и покатилась по траве.
– Нет… – невнятно промычал он сквозь зубы. – Нет… нет… пожалуйста, не сейчас…
Внезапно он рухнул, подставив одну руку под голову, чтобы не удариться ею о землю, а другую по-прежнему прижимал к животу. Затем все его тело сотряс чудовищный приступ кашля.
Я понятия не имела, какой загадочный недуг поразил Тень, но это определенно было что-то серьезное. Пожалуй, эта болезнь может даже оказаться смертельно опасной…
На долю секунды меня охватило глупое желание броситься к Верлену на помощь. А потом мне пришло в голову, что сейчас как раз наступил подходящий момент: нужно воспользоваться тем, что Тень слаб и беспомощен, и немедленно вонзить ему в сердце нож.
Сунув руку в карман, я нащупала рукоятку спрятанного там ножа. В следующую секунду я с изумлением заметила, что вокруг Верлена отрываются от почвы и поднимаются вверх частички земли, ползут по его локтю и коленям.
– Нет… – снова простонал он.
Молодой человек словно боролся с некими незримыми силами, природа которых оставалась для меня загадкой.
Лишившись дара речи, я захлопала глазами, глядя, как из-под земли появляются длинные зеленые корни и крепко обвиваются вокруг рук и ног юноши, пригвождая его к месту, словно огромные когти.
– Да что же это такое… что происходит?.. – пролепетала я, не в силах сдвинуться с места.
Верлен глухо, протяжно зарычал, костяшки его судорожно прижатых к ладоням пальцев побелели от напряжения и боли. Волосы упали ему на лицо, частично его скрыв. Юношу вновь скрутила конвульсия, еще более сильная, чем все предыдущие, и он выгнулся дугой. Казалось, он еще немного боролся с мучившим его странным давлением, но потом сдался и, болезненно кривясь, открыл рот.
В воздух ключом забил серебристый дым, в котором угадывались очертания множества лиц – одно за другим они появлялись и сразу же таяли, а изо рта Верлена стремительно катились маленькие сияющие жемчужины и разлетались по всей поляне. Я проворно отскочила в сторону, чтобы не оказаться у них на пути, и потрясенно наблюдала, как перламутровые шарики исчезают в земле.
Еще через секунду на месте каждой жемчужины проросли сотни новых ростков.
Верлен со свистом втянул в себя воздух и снова закашлялся, сжавшись в комок, закрыл голову руками и тяжело встал на четвереньки. Почва вокруг него опустилась, и корни втянулись в землю, выпустив юношу.
И тогда я все поняла…
Все стало кристально ясно, и от этого осознания у меня закружилась голова.
Верлен сказал правду: он действительно забирал души казнимых людей благодаря скрытой в его крови силе. Затем он изменял их, превращал в чудесные жемчужины и возвращал в землю, давая им новую жизнь. Именно он и никто другой сотворил все эти растения в оранжерее.
Верлен мог в одиночку исцелить весь мир…
И он же мог его уничтожить, истребить населяющих этот мир людей всех до единого.
Мои пальцы крепче сомкнулись на рукоятке ножа. Это ничего не меняет, я должна убить Тень. Вне зависимости от его бесценных способностей и того, как он решил их использовать, это ведь он забрал мою семью. Моя жажда мести ничуть не уменьшилась, в груди у меня горел всепоглощающий гнев, обжигающий как никогда прежде.
Я медленно подошла к юноше – он подполз к растущему на краю поляны дереву и теперь сидел, прислонившись спиной к темному стволу. Он задыхался: очевидно, пережитый приступ выкачал из него все силы без остатка. Я смотрела, как он пытается отдышаться. Мокрые от пота волосы липли к его лбу и щекам.
Я присела на корточки рядом с Верленом, сделала глубокий вдох и…
Перехватила его взгляд, полный бесконечной усталости, горького унижения и ужасного отчаяния. Его глаза блестели от серебристых слез. Он не догадывался о моих намерениях, и тем не менее у него был вид человека, который страстно желает умереть и покончить с этими мучениями.
Увидев его в таком состоянии, я испытала такое потрясение, что совершенно забыла о лежащем в кармане ноже, сама не знаю почему. Я просто не могла напасть на человека, полулежащего на земле, абсолютно беспомощного, который к тому же совершенно не ожидает от меня никакого подвоха.
Вены юноши так потемнели, что выделялись на коже подобно черным прожилкам на мраморе. Он конвульсивно сжимал голову руками – очевидно, боль все никак не утихала. Его страдания не закончились.
– Я могу что-нибудь сделать? – услышала я свой дрожащий голос.
Верлен покачал головой и тяжело сглотнул, не разжимая судорожно стиснутые зубы. Судя по его поведению, приближалась очередная фаза загадочного приступа.
Он хрипло зарычал: у меня на глазах кости в его руках словно сломались под слоем плоти, а в следующую секунду встали на прежнее место. Раздался громкий тошнотворный хруст. Юноша прижал ладони ко лбу, а фаланги его пальцев сломались под воздействием какой-то невидимой силы, после чего опять восстановились. Приступ продолжался, кости начали ломаться в третий раз, и Верлен пронзительно вскрикнул. Не выдержав, я порывисто протянула к нему руку, не зная, что еще сделать.
Верлен вдруг схватил меня за запястье и лихорадочно сжал, потом затрясся всем телом: накатила четвертая волна страшной пытки.
Я ничего не понимала, не знала, почему это с ним происходит, как не понимала и того, почему не вонзила нож ему в сердце.
Мы провалились в другой мир, и я не стала бороться с видениями, захватывающими мое сознание. Мы стояли друг против друга, а между нами журчал ручей, играла знакомая музыка, и дул легкий ветерок. Верлен находился на своем привычном берегу, а я – на своем. Мы молча взирали друг на друга.
Я наклонилась к реке, коснулась холодной, кристально чистой воды, и молодой человек немедленно последовал моему примеру – ему явно хотелось остаться здесь и убежать как можно дальше от нашей реальности. Мое внимание привлекло отражение в ближайшей льдинке, и мы снова провалились в другую вселенную.