— Нет, спасибо, — коротко ответила я.

— Вы еще пожалеете, что отказались, — произнёс он с лёгким укором, будто уже точно знал, что однажды я передумаю.

— Может быть, — пожала я плечами, не желая тратить больше времени на этот нелепый разговор. — Но сейчас я предпочитаю уйти.

Возможно, Гаян был прав, советуя взять кого-то из старших ребят для сопровождения. Хотя, думаю, этот человек не стал бы стыдиться своих слов даже при ребёнке. Значит, я поступила правильно — и пусть мои воспитанники не становятся свидетелями таких “примеров”. Им нужны достойные модели поведения, а не такие, от которых только хочется отвернуться и забыть.

«Куда подевались порядочные мужчины в этом городе?» — с едкой грустью подумала я. Даже мой жених, вместо того чтобы официально расторгнуть помолвку, уже вовсю встречается с другими, игнорируя любые приличия.

Я пошла дальше, стараясь выбросить недавний эпизод из памяти. И тут сердце ёкнуло: вдали появился мой дракон. Точнее, временный жених.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и по коже пробежала волна тревоги. Это был просто мандраж или всё же напряжение последних дней? Я заметила его почти незаметную улыбку, а потом он отвернулся и пошёл дальше, словно меня не узнал.

Впрочем, неудивительно, если так. Теперь я совсем не та жалкая, худенькая и бледная девочка, которую впервые увидела в зеркале этого мира. Работа в приюте и ведьмовские хлопоты сделали меня увереннее, сильнее, да и внешне я преобразилась. Спасибо Аглае — она неустанно следила за моим питанием, заботясь обо мне, как курица о птенце. Ещё платье от Фаниты творило чудеса. Не зря ведь говорят: встречают по одёжке.

Впереди уже вырисовывалась мэрия, а вместе с ней и новые заботы. Я ожидала поговорить максимум с начальником отдела, но меня, к удивлению, провели в кабинет самого мэра.

— Девятнадцать моих подопечных прибыли из другого приюта, — твёрдо начала я. — Раньше на их содержание выделялись средства из местного бюджета, поэтому я требую продолжения выплат.

— Но у вас же частный приют, — заметил мэр, тщательно подбирая слова.

— Всё верно, — кивнула я.

— А получать городское финансирование вы всё равно рассчитываете?.. — удивился он ещё больше. — Ваша предшественница этим даже не интересовалась.

— Она — нет. Но я настаиваю на том, чтобы государство по-прежнему помогало детям.

Мэр вдруг оживился, и его выражение стало по-настоящему довольным — как будто он только что выиграл крупную ставку:

— Значит, вы готовы сделать приют государственным? Готовы передать дом и участок на баланс города? В этом случае финансирование поступит без задержек.

Он посмотрел на меня с такой триумфальной улыбкой, словно уже одержал важнейшую победу.

Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться от прилива испанского стыда. Неужели он на полном серьёзе думает, что я так легко отдам свою собственность в обмен на сомнительную поддержку государства?

Похоже, настоящая борьба за права моих воспитанников только начинается…

Глава 24

Глава 24

— Нет, — твёрдо сказала я, стараясь не дать раздражению прорваться наружу.

Мне пришлось собрать всю волю, чтобы не перейти на грубость и не высказать всё, что я думаю о подобной наглости. Гнев поднимался волной, но я заставляла себя сохранять спокойствие.

— В таком случае, боюсь, ничем не могу вам помочь, прекрасная мадмуазель, — с притворным сожалением произнёс мэр.

Интересно, его предложение связано с тем, что я выгляжу моложе своих лет? В таком случае он глубоко заблуждается.

Я чуть склонила голову и, улыбнувшись самой лучезарной улыбкой, ответила мягким, почти певучим голосом, в котором, надеюсь, звучала угроза:

— Думаю, вы всё-таки способны помочь. Иначе мне придётся направить письмо губернатору с просьбой разобраться, куда исчезают средства, предназначенные для наших воспитанников.

Собеседник моментально побледнел.

— Вы не собираетесь… — начал он, и из его голоса исчезла прежняя уверенность.

Я невозмутимо прокрутила на пальце драконье кольцо, будто между делом:

— Поверьте, я вполне могу это сделать. Более того, при желании я способна установить связь с ближайшими родственниками каждого ребёнка, рассказать им, что городские власти считают помощь детям чем-то недостойным, и пригласить их вмешаться.

Я нарочно выдержала паузу. Среди родственников моих подопечных были далеко не только люди, и для некоторых такое равнодушие станет настоящим оскорблением. А ведь часть из них наверняка хотела бы держать своё родство в секрете.

Видя, как мэр бледнеет ещё сильнее, я поняла, что угроза подействовала.

— Кроме того, могу привлечь внимание драконов к этой вопиющей несправедливости, — добавила я чуть громче.

Возможно, это было немного излишним, но равнодушие к детям слишком меня раздражало.

— Пожалуйста, без участия драконов! — поспешно воскликнул он. — Даже не знаю… Могу выделить средства из личного бюджета…

— Это не будет лишним, — кивнула я. — Я буду благодарна за пожертвование. Тем не менее, ожидаю, что мэрия официально заключит со мной договор на оказание образовательных услуг, с минимальным вмешательством с вашей стороны.

— Ладно…

— Помимо этого, по остальным детям я хочу оформить опекунство и получать положенные пособия.

— Мадмуазель Рауз, да это же… грабёж, — ошеломлённо вытаращился он.

Вот это обвинение — такого я не ожидала. Может, и здесь не всё чисто с деньгами? Похоже, без проверки тут не обойтись.

— И как, по-вашему, на это реагируют драконы? — попытался он воззвать к здравому смыслу.

— Уверяю, их это устроит, — спокойно произнесла я. — Кстати, я хотела бы ещё удочерить одну из своих воспитанниц.

Теперь у мэра по-настоящему отвисла челюсть.

— Вы не имеете права… Это оскорбление… — пробормотал он растерянно.

— Почему? — спросила я сдержанно.

— Для этого необходимо согласие вашего дракона…

— Я невеста. Насколько мне известно, в этом положении согласие спрашивать не требуется, — парировала я, не переставая улыбаться. — К тому же, хочу привлечь к ответственности того, кто оставил девочку в лесу. Она ведь могла погибнуть…

Мне до сих пор тяжело было вспоминать тот случай — как можно оставить маленькую, беспомощную девочку одну в лесу? Даже животного кто-то не выбросил бы… а здесь речь о ребёнке.

Мэр откинулся в кресле, делая вид, что сохраняет спокойствие, но я заметила, как он прячет растерянность под маской равнодушия.

— Это распространённая практика, — равнодушно бросил он, не выказывая ни капли сочувствия или раскаяния.

Я остолбенела от такого спокойствия. Сказал словно о каком-то обыденном деле. Мне захотелось швырнуть что-нибудь тяжёлое — вдруг тогда он почувствует хоть что-то человеческое? Совесть, раскаяние, элементарное сострадание…

— За такое должно быть наказание, — сказала я с трудом сдерживая дрожь.

— Да, предусмотрен штраф… — нехотя признал он.

— Всего лишь? — скептически приподняла я бровь, но всё же облегчённо выдохнула. Хоть что-то.

— Я требую, чтобы виновный понёс наказание! — твёрдо заявила я. — Такого больше не должно происходить.

Мэр кивнул, вытер лоб платком.

— Хорошо. Сегодня мы вызовем этого человека в полицию.

Я чуть подумала и добавила:

— Можете пригласить его сюда? Я хочу поговорить с ним лично. Сегодня.

— Пусть так, — сдался он. — Только из уважения к вам, мадмуазель.

«Скорее — из страха перед драконами и скандалом», — подумала я, но промолчала. Главное — добиться результата.

Для беседы мне отвели небольшую приёмную. На стол принесли чай, пирожные и конфеты — видимо, чтобы сгладить ожидание. Даже в этих деталях читалась тревога: никто не хотел связываться со скандалами, ни со мной.

Прошло немного времени, прежде чем ко мне ввели дядю Лилиан. По сути, его буквально втолкнули. Он был сутул, неловко теребил воротник своего плаща, старательно отводил взгляд. Я сразу отметила — линия подбородка и форма носа напомнили мне Лилиан.

— Зачем я вам понадобился? — спросил он мрачно, не поднимая глаз.

Я наклонилась вперёд, пристально смотря на мужчину:

— Объясните, почему вы бросили Лилиан в лесу. Как вы приняли это решение? Совесть вас не мучила?

Он мялся, не зная, куда деться, губы сжались в тонкую линию.

— Так было лучше для всех, — выдавил он наконец. — Я… не видел другого выхода…

Мне хотелось закричать: "Как подобное вообще могло показаться тебе правильным?!" Но я сдержалась. Пришло время узнать всю правду — возможно, впервые этот человек задумается о последствиях своих поступков.

Я отчётливо помнила, каким был страх Лилиан: её испуганные глаза, слёзы, дрожащие руки, судорожное дыхание и затравленный взгляд, полный ужаса. Особенно сильным её страх становился при мысли, что её могут бросить снова, как когда-то. Я знала, сколько усилий пришлось приложить, чтобы ребенок хотя бы немного начал мне доверять после подобного предательства со стороны родных; чтобы она научилась верить взрослым и вновь почувствовала себя в безопасности.

— Ей восемь лет! — не выдержала я, и эмоции хлынули наружу. — Она всего лишь ребёнок! Как можно утверждать, что подобное было во благо? Это даже не жестокость, а что-то хуже! Кто вы после этого?

Мои слова прозвучали резче, чем я планировала, но остановиться уже не могла. Мужчина вздрогнул, будто мои слова причинили ему боль, хотя я считала это наименьшим, что он мог испытать.