— Расстановка! — объявил он. — Готовьтесь к финалу!

Лорд снова взмахнул рукой! Мы бежали.

Круг первый — плавно, как танец. Мэричка — лёгкая, как облачко, улыбается сквозь напряжение. Я — рядом, как тень, как щит, как безумная тётя, которая готова растерзать любого, кто посмеет нарушить её ритм.

Лорд Басили стоял в центре, как статуя. Его взгляд скользил по нам, по остальным финалисткам — будто он не человек, а живой калькулятор, высчитывающий красоту, грацию, коммерческую ценность.

Второй круг — быстрее. Напряжение нарастает. Толпа замирает. Аристократы в ложах перестают шептаться, отставляют бокалы. Это уже не игра. Это — финал.

И тут — шмыг.

Не звук. Не крик.

Кто-то что-то ловко бросил в ринг, а я не разглядела, что это!

А потом это что-то заметалось. И я увидела.

Маленькая. Серая. Пугливая.

Мышь.

Она вылетела из толпы — не случайно. Брошена. Целенаправленно. Как граната. Как диверсия.

Глава 57

Глава 57

Мышка метнулась по рингу — туда-сюда, как сумасшедшая, оставляя за собой след из паники и женского страха.

Мэричка не заметила. Она была сосредоточена. Глаза — вперёд. Шаг — ровный. Улыбка — на месте. Она не видит серый комочек, который мечется по рингу.

И к счастью!

Но я — вижу.

Я вижу, как мышь несётся прямо под наши ноги.

Не то чтобы я не любила мышей. Наверное, во мне живёт первобытный женский страх перед этим чудовищем! И что-то дёргает меня изнутри.

Я вижу, как Мэричка поднимает ногу, чтобы сделать шаг.

И тут:

— Иииииииии!!! Мышь!!!

Пронзительный, истеричный, неестественный визг — разорвал тишину, как ножом по стеклу.

Не Мэри.

Не я.

— Сама ты мышь! — огрызнулась Мэричка, но из-за криков ее никто не услышал. Это было даже к лучшему! Мышь бросилась вперёд! Она бежала перед нами.

Девочка, которая бежала впереди, завизжала от ужаса и лишилась сознания. Ее едва успели подхватить. Мы же налетели на нее и горничную, в последний момент коряво свернув с траектории. Женщина-аристократка в розовом платье, с лицом, перекошенным от ужаса, вскочила на стул и завизжала, как будто ее режут.

— МЫШЬ!!! — вопила она, тыча пальцем. — ТАМ МЫШЬ!!! ОНА БЕЖИТ!!! ОНА НА РИНГЕ!!!

Весь ринг вздрогнул.

Девочки — остановились.

Толпа — всхлипнула.

Лорд Басили — поднял руку.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — его голос — как удар грома. — ВСЕ — НА МЕСТА!

Мы замерли.

Мэричка — растерянно оглянулась. Увидела мышь — и побледнела. Но не вскрикнула. Не заплакала. Просто — сжала кулачки.

Мышь метнулась к ногам девочки в золотом — той самой, что ещё час назад улыбалась лорду Басили, как ангел. Теперь — не улыбалась.

— А-а-а-а-а!!! — завизжала она, подпрыгивая, как на горячих углях. — УБЕРИТЕ ЕЁ!!! Я НЕ ХОЧУ!!! Я БОЮСЬ!!!

Она отпрыгнула — и споткнулась.

Упала.

Прямо на землю, разрешив всем лицезреть ее панталоны.

Платье — испачкалось.

Причёска — рассыпалась.

Цацка — покатилась по дорожке.

Лорд Басили не шевельнулся.

Он смотрел — не на упавшую. Не на мышь.

Он смотрел — на Мэричку.

На ту, что стояла на месте. Не кричала. Не прыгала. Не падала. Просто — стояла. Спокойно. Гордо. Как будто мышь — это не враг, а просто неприятный инцидент.

Судья подошел к упавшей девочке. Помог ей подняться. Взял ее за руку — не нежно. Формально.

— Шестое место, — произнес он, глядя ей в глаза. Голос — ледяной. — Девона Ле Февр.

Она заплакала.

Не тихо. Не красиво, как принято. Она заревела, как белуга, размазывая макияж по лицу. Словно ожидала первое!

— Но… почему? — всхлипывала она. — Я… я просто испугалась! Это же… мышь! Кто-то ее бросил! Это нечестно!

Лорд Басили не ответил.

Он просто повернулся — и пошел дальше.

— Пятое место! Лоретта Блаумсберг! — объявил лорд Басили. Лоретта, та самая Лоретта, которая упала в обморок, сейчас пришла в себя. Горничная, такая же бледная, как и она сама, вела ее на пятое место возле пьедестала.

Неужели в четверку? О, для нас это нереально круто!

— Четвертое место! Аманда Шер! — объявил он, а у меня сердце забилось так, что я им едва не подавилась.

Лорд Басили направился к Мэричке.

Он остановился перед ней.

Посмотрел — в глаза.

— Вы не испугались, — сказал он. — Вы не закричали. Вы не упали. Вы — остались на месте. Это — достоинство. Это — хладнокровие. Это — то, что нужно для будущей жены.

Он кивнул.

— Третье место, — произнес он. — Мириам Виннер. Пансион «Ласточкино гнездо».

Я не помнила себя от счастья и восторга. Мы шли на третье место. Мэри встала на пьедестал, рядом с которым стояла корзинка с фруктами и лежала, сверкая, цацка финалистки! Конечно, не такая большая, как у первого и второго, но для нас это ого-го!

Минут пять нас фотографировали для газеты, а я устала улыбаться беспрерывно, глядя на вспышки магии. Мне показалось, что я даже покачнулась. Все! Нас сняли для газет, истории и хроники. Теперь пора забирать подарки и бежать из ринга так, словно за нами гонится мадам Пим с топором!

Дальше за моими движениями нужно было следить только в замедленной съемке.

За две минуты мы с Мэри добежали до палатки, сгрузили подарки, потом я бросилась обратно к рингу, боясь, что его уже объявили, а я все еще не там!

Я налетела на какую-то горничную, которая перед рингом поправляла волосы своей подопечной, сжимая в зубах расческу. Даже извинилась. И, не теряя драгоценные секунды, бросилась расталкивать зевак, спеша к генералу. Мне повезло. Его не надо было искать. Он возвышался над толпой, служа мне ориентиром. Итого! Я успела! Платье на мне можно выжимать! А ноги просто отстегивать! — Итак, ринг невест! Лучшие из лучших! — объявил лорд Басили, а я схватила ринговку и Симбу, бросив генералу: “Просто бегите за мной! И делайте все, как я!”.

Глава 58

Глава 58

— Вперёд, Симба! — крикнула я, сжимая ринговку, как поводок перед скачками. — Легко! Как я учила! Рысь! Рысь! Ещё рысь! Не смотри на зрителей! Смотри вперёд! Вперёд — к цацке, к славе, к будущему!

Моя рыжая буря — Симба — взлетела на ринг, как комета, оставляя за собой шлейф из веснушек, огненных локонов и чистой, безудержной энергии. Её платье — с вышитыми золотыми веснушками — сверкало, как будто само горело. Она не бежала. Она парила. С улыбкой до ушей, с дерзостью в глазах, с походкой, от которой у судей подгибаются колени.

А я — летела за ней. На одной ноге, на двух, на всех четырёх — неважно. Главное — не отстать. Главное — быть рядом. Главное — не дать упасть.

И тут — второй фронт.

Сбоку — он.

Марон Моравиа.

Генерал. Дракон. Мужчина, который ещё с утра смотрел на ринг, как на чужую планету, а сегодня — бежал по нему, держа ринговку Спарты.

Спарта — высокая, грациозная, как богиня с Олимпа — скользила рядом с ним, как тень. Её фиолетовое платье с золотым шитьём переливалось, как закат. Её взгляд — был спокойным. Гордым. Победным.

А он — бежал.

Не шёл. Не прогуливался. Бежал. Спокойно. Точно. Как солдат на учениях. Его алый мундир — сверкал орденами. Его чёрные волосы — развевались на ветру. Его ледяные глаза — были пристально устремлены вперёд — на Спарту, на ринг, на победу.

И тут — взрыв.

Не магический. Эмоциональный.

Толпа — всхлипнула. Замерла. А потом — взорвалась.

— ЭТО КТО?! — закричала дама в розовом, чуть не упав со стула. — ЭТО ЖЕ ГЕНЕРАЛ МОРАВИА! САМ ГЕНЕРАЛ!

— ОН БЕЖИТ РИНГ?! — завизжала другая, роняя веер. — С КЕМ ОН?! ЭТО ЕГО ДОЧЬ?! ОТКУДА У НЕГО ДОЧЬ?!

— НЕТ, ЭТО ЕГО ЛЮБОВНИЦА! — вопила третья, тыча пальцем в Спарту. — СМОТРИТЕ, КАКАЯ ВЫСОКАЯ! ОНИ ЖЕ ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА!

— НЕТ, ЭТО ЕГО СЕСТРА! — кричала четвёртая. — У НЕГО ЖЕ ДОЧЬ ПОТЕРЯНА! Я ЧИТАЛА В ГАЗЕТЕ!

— А МОЖЕТ, ЭТО ЕГО ЖЕНА?! — вопила пятая. — ОН ЖЕ НЕ ЖЕНАТ! ОН МОЖЕТ ЖЕНИТЬСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС! ПРЯМО НА РИНГЕ! Я БУДУ СВИДЕТЕЛЬНИЦЕЙ!

Толпа сходила с ума. Как будто кто-то бросил в неё живого дракона — и не предупредил.

Судьи переглядывались, как будто видели призрака.

Лорд Басили замер, забыв, что он главный, и уронил перо.

А мадам Пим бежала.

Она неслась за своей девочкой — Амалией. Я не знала ее настоящего имени. Но назвала Амалией. Красиво, благородно и звучит, как будто у неё древний род и замок на скале, а не куча долгов и платье, сшитое из папенькиной жадности и маминых слез.

Мадам Пим бежала, как старая ворона, настигающая добычу. Её лицо было перекошено от злости. Её глаза горели, как угли в аду. Её зубы скрипели и крошились от ярости, как будто она жевала стекло. Зато платье на ее девочке было загляденье. Оно напоминало кусок звездного неба и сверкало так же. Просто невероятное! Клянусь! Я такого в жизни не видела!

— БЫСТРЕЕ, ПАСКУДА! — шипела она, дёргая ринговку. — НЕ ДАЙ ИМ ПОБЕДИТЬ! НЕ ДАЙ ЭТОЙ РЫЖЕЙ ТВАРИ! НЕ ДАЙ ЭТОЙ ВЫСОКОЙ ДУРЕ! НЕ ДАЙ ЭТОМУ ДРАКОНУ! БЕСТ ДОЛЖЕН БЫТЬ МОИМ! МОИМ! МОИМ!!!

Её голос был визгом. Её шаг спотыкался. Её душа кипела.

Мы пробежали круг. Застыли в реверансе.

Симба дышала тяжело, но улыбалась.

Спарта стояла ровно, как статуя, не сбившись с дыхания.