Как это сделать? Ума не приложу!

—

Через полчаса я вышла в холл — с папками, списками и решимостью, достойной полководца.

Девочки уже стояли в ряд — как солдаты перед смотром. Почти.

Но все как одна косились на генерала, который стоял в коридоре и упорно не замечал любопытных женских взглядов. (Особенно Симбы. Она уже уже почти влюбилась. И опоздай я минут на пять — влюбленности было не избежать.

Тайлин — красивая девушка, склонная к приятной женской полноте, обладающая чёрными, роскошными, густыми волосами невероятной длины. Я называла её Тайга. Потому что, как только я садилась делать ей прическу, понимала — тут не лесок, не пролесок, а целая тайга, в которой можно заблудиться, устроить пикник и завести медведя. Она хоть и не была грузной, но обладала грацией бегемота, которую мы никак не могли исправить даже уроками танцев.

Сибилла — рыжая, веснушчатая, с улыбкой до ушей и привычкой всё трогать. А ещё ей постоянно натирала любая обувь, от чего она прихрамывала — но делала это с особым изяществом. Поначалу она очень боялась всего, а потом обвыклась и стала чувствовать себя уверенней. Я звала её Симба, потому как однажды она мечтала вернуться и отвоевать у родственников всё, что они забрали.

Эспарлина — стройная, грациозная блондинка, с идеальной осанкой и взглядом, от которого мужчины теряют дар речи. Она была длинноногой, высокой — настолько, что на многих мужчин смотрела свысока не в переносном, а в буквальном смысле. Мы звали её Спарта — потому что, если что — даст сдачи. И выиграет. (Однажды она сломала нос судье на первой пробной выставке, который «случайно» задел её… в неподходящем месте. Поэтому я переживала, что с ней будут проблемы.)

Мириада — самая младшая, маленькая, с огромными глазами и острым язычком. Ей тринадцать, но она уже знает, как вывести из себя соседку, уговорить повара на лишний пирожок и усыпить мою бдительность.

Она ехала с нами — хоть и юная — потому что судьи пошли дальше и стали смотреть будущих невест, давая возможность девушке показать себя ещё до официального дебюта. И еще потому, что кто-то должен разряжать обстановку, пока я не разрядила весь свой словарный запас.

— Ну что, мои ласточки? — улыбнулась я, пока в голове вертелся лихорадочный маховик: «Мы по-любому что-то забыли!» — Готовы покорять выставку?

— Готовы! — хором ответили Тайга, Симба и Спарта.

— Да! — пискнула Мэричка, поглаживая свой огромный потёртый чемодан, как будто это — её верный конь.

Я глубоко вздохнула, посмотрела на генерала — он уже стоял у двери с выражением лица человека, который только что узнал, что ему предстоит грузить двадцать чемоданов.

— А теперь самое сложное! — выдохнула я, направляясь в сторону кареты. — Теперь нам нужно всё это погрузить в карету!

Марон посмотрел на гору чемоданов, сложенных горой возле. Потом — на меня.

— …Вы серьёзно?

— Абсолютно, — сказала я. — Пять чемоданов платьев. Три — фурнитуры. Четыре — косметики. Два — обуви. Один — снадобья. Три — с едой (нашатырь не считается). И один — с документами. И это — только то, что видно.

Он закрыл глаза.

— Мадам, вы же понимаете, что это невозможно?

Глава 9

Глава 9

— А вы постарайтесь, — вздохнула я, глядя на то, как на нас косятся бедные лошадки, будто мы — не пассажиры, а целая армия с обозом. — Они и так терпят генерала. Не надо их добивать.

Я вернулась в холл — в последний раз. Проверить. Всё ли взяла? Ничего не забыла?

Вроде бы — всё.

Ключи? Есть. Документы? В красной папке. Список «Что делать, если принц спросит про грудь»? В синей. Нюхательные соли? В кармане.

— Тараканы! — усмехнулась я, обращаясь к трем тёмным теням, которые шустро юркнули под шкаф при моём появлении. — Охранять дом, пока мы не вернёмся. Если кто-то придёт нас грабить — разрешаю заползти ему в ухо. И в нос. И в рот. Особенно если это — мадам Пим.

О, боже. Как я нервничаю!

Я проверила деньги — те самые, что откладывала по монетке, отказывая себе в пирожных, новых туфлях и чае.

Должно хватить! Надеюсь, что в Лисмирии комнаты, которые я забронировала недалеко от выставки, останутся в силе. Ведь все постоялые дворы, все будет переполнено! Нигде не протолкнуться.

А ещё… приедет Эспона.

Красавица. Фаворитка жюри. Звезда всех выставок. Её уже второй год возят по балам — и не выдают замуж. Потому что она — живая реклама пансиона мадам Пим. И пока она на сцене — никто другой не получит ни шанса, ни ленточки, ни крохотного приза «за старания».

Как говорил мой психолог в таких случаях: «Пошли они в попу, твари вонючие!».

Я вышла из дома и закрыла его на ключ — медленно, с чувством, с расстановкой. Прощаясь со старыми окнами, с потёртой дверной ручкой, с ковриком, на котором было написано «Добро пожаловать».

— Боюсь, что это не поместится, — произнёс генерал, и я увидела четыре чемодана, которые стояли на ступенях, как приговор. — Их придётся оставить.

На крыше кареты уже были чемоданы. Там, где позади крепился сундук — тоже были чемоданы. Даже на запятках что-то привязано. Даже на козлах — мешок с едой.

— Что значит — оставить?! — Я схватилась за сердце. — Да меня так Инфаркт Миокардович навестит раньше времени! Он у меня в гостях бывает! Особенно на выставках!

— А красить я чем буду? — выдохнула я, глядя на чемоданы. — А если вдруг перед выставкой кого-то… простите… несварение проберет? Она что? Ускорение себе будет придавать? Или платье надувать для пущей пышности? Так, отойдите! У меня, значит, все помещалось, а у генерала не помещается!

Я расстегнула манжеты, закатала рукава и поплевала на руки.

Сейчас, сейчас тетя Оля все сделает!

Доверь дело генералу!

Глава 10

Глава 10

Сразу видно, что у нас дракон! А дракон — родственник тиранозавра! Ну, мне так кажется.

— Эть! — выдохнула я, забираясь на подножку кареты, как альпинист на Эверест. — Так, это сюда, это у нас сюда. Тут ещё места хватит для дракона! Подайте мне вон тот чемодан с биркой!

Генерал, не говоря ни слова, подал мне чемодан. Я впихнула его в дырку, как будто это — последний кусок пазла в картине «Апокалипсис с чемоданами».

Потом быстро прикинула, как переложить остальные, чтобы поместился ещё один! — И вон тот — с цветочком! — потребовала я, двигая чемоданы на крыше, как стратег на поле боя.

Через десять минут я спрыгнула, отряхивая платье, снова застёгивая манжеты и вытирая пот со лба.

— Готово! — устало выдохнула я, глядя на чемоданы на крыше, привязанные верёвками, как пленники. — А вы говорили — не поместится! У тёти Оли всё поместится! Тут ещё можно трёх пассажиров посадить, рояль привязать и козла с бубенцами — на запятки!

Генерал не проронил ни звука.

Просто… открыл дверь кареты.

Молча.

С выражением лица человека, который только что увидел, как бабушка победила медведя голыми руками — и ещё и уговорила его нести сумки.

Я плюхнулась на сиденье, оставив место для генерала.

— Вы едете? — спросила я в открытую дверь.

— Нет, — послышался его голос, и… о чудо! — в нём была усмешка. Настоящая. Лёгкая. Тёплая. — Я пока пребываю в шоке.

— Пребывайте побыстрее! — выдохнула я, пытаясь настроить себя на позитив. — Мы уже опаздываем!

Он сел. Закрыл дверь. Карета тронулась.

И в этот момент — тихий, почти неслышный звук.

Он рассмеялся.

Не громко. Не в голос. Просто… хмыкнул. Сдержанно.

Я посмотрела на него.

Он — на меня.

— Что? — спросила я голосом недобитой нервной клетки.

— Ничего, — мотнул он головой, а я стала устраиваться поудобней, чтобы немного вздремнуть.

— Я сейчас немного посплю. Учтите, я могу храпеть или ругаться во сне. Если что — не принимайте близко к сердцу. Это я не вам…

Я зевнула так, что челюсть чуть не вывихнула, понимая, что от усталости даже мозги перестали соображать. Маленькая подушечка — подарок Симбы, с вышитым «Тётя Оля» — прислонилась к окну, а я положила на неё голову… и тут же отрубилась, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Без предупреждения. Без прощания. Без даже «спокойной ночи».

Я проснулась от того, что кто-то хихикает.

Тихо. С явным удовольствием.

— Что такое? — пробормотала я сонным голосом, глядя на девочек, которые, прикрыв рты кулачками, таращились на меня, а потом бросали взгляды на генерала.

Сонно осмотревшись, я поняла следующее: моя подушечка валяется на полу. Моя щека прилипла к плечу генерала. Его мундир слегка помят в районе ключицы. Его взгляд направлен строго вперёд, как будто он — статуя, а не мужчина, на котором спит пышная женщина. Девочки уже мысленно сделали три наброска этой сцены для семейного альбома.

— Спите, — послышался его хмурый голос, будто он только что проглотил лимон. Целый. С кожурой.

— Прошу простить мою усталость, — проворчала я, подбирая подушку и пытаясь сохранить остатки достоинства. — Это не флирт. Это — техническая остановка организма.

Я снова устроилась, прижав подушку к окну, и попыталась уснуть под мерный стук колёс… и под ещё более мерный стук своего сердца, которое почему-то решило, что спать на плече дракона — это романтично.

Глупое сердце. Замолчи.

Внезапно — Р-Р-Р-Р-Р-БАХ!!!

Глава 11

Глава 11

Я проснулась оттого, что карета остановилась. Резко. Жёстко. Как будто её врезали в стену. Я чуть не упала на Мэри. Девочки качнулись назад, визжа, как котята в стиральной машинке. А меня… удержала сильная рука. Тёплая. Твёрдая. Обхватила за плечи — и не дала рухнуть.