Измученный мозг проваливался в беспамятство. И я почти не обратила внимания, когда снова болезненно заныла татуировка. И вовсе не услышала, когда с кухни послышался грохот. А следом – тихое цоканье копыт.
Глава 14
Глава 14
Утро выдалось пасмурным, что прекрасно отражало моё сегодняшнее настроение. Ещё и снилась всякая белиберда. Какие-то обрывки учебных лекций, походов в библиотеку, разговоров. О чём шла речь, я ни в какую не могла вспомнить. Но хотелось надеяться, что со временем всё это уложится в голове и пригодится. Так или иначе.
Прежде, чем выйти из комнаты, я минут десять гипнотизировала хмурым взглядом лежавший на подоконнике кулон. Защиту от нечисти я надела сразу, а вот насчёт родового артефакта – сомневалась. Меньше всего мне сейчас хотелось сталкиваться с Отто. Его признание, что он лишил меня жизни в родном мире, как-то не способствовало взаимопониманию.
С другой стороны, было стойкое ощущение, что, если кулон оставить в комнате, призрак никуда не денется. Просто будет летать следом, пытаясь читать нравоучения. А я и не услышу, и не смогу ничем в него бросить.
А так хотелось!
В итоге кулон я всё же надела. И испытала облегчение от того, что призрака рядом не оказалось. Хотелось верить, что он больше не появится… но верилось в это с трудом.
Следующие несколько часов после пробуждения я провела в саду. Косу у меня забрали, у серпа отсутствовала ручка (и слава богу: я не была уверена в собственных способностях срезать траву, и не отхватить себе палец), так что я остановила свой выбор на секаторе. Тем более, что он оказался целым и вообще выглядел как новый.
В общем, я решила пока бороться с сорняками собственными силами. Предложение нечисти, конечно, было заманчивым – и всё же, я сомневалась. Если верить Касу, людям они не служили, в домах не селились. Вряд ли я была единственной, кому пришло в голову с ними договориться. И раз о других случаях было неизвестно, значит, эти попытки успехом не увенчались.
Хотя, конечно, всегда оставался шанс, что о них просто не рассказывали… В общем, я пока не могла решить, как правильно поступить, и взяла паузу.
Трава поддавалась с трудом. Отдельные стебли успели вырасти толщиной с палец, и ни в какую не желали срезаться. А ведь их ещё предстояло выпутать листьями из объятий других сорняков и отнести к стене сыроварни, куда я пока что скидывала всю траву. Безусловно, это было временной мерой – только до тех пор, пока я не обзаведусь компостом.
Именно за этим медитативным (на самом деле, не очень) занятием меня и застал новый гость.
— Да пусти ж ты! Зараза! — выругалась я, буквально вырвав очередной стебель из частокола таких же.
— У вас всё в порядке, сола Розвуд? — прозвучало из-за спины. Голос был низким и совершенно незнакомым.
Вздрогнув, я резко обернулась.
Возле крыльца стоял мужчина лет пятидесяти на вид. Он выглядел упитанным и вполне довольным жизнью. Об этом говорило буквально всё – простая, но крайне добротная одежда, окладистая тёмная с проседью борода, причёсанная волосок к волоску и крайне миролюбивое выражение лица. От мужчины так и веяло спокойствием и надёжностью. Он словно всем своим видом говорил: «Расслабься и получай удовольствие от жизни».
— Всё прекрасно, — отозвалась я. — Благодарю за беспокойство, сол…
— Да какой я сол! — утробно рассмеялся мужчина. — Просто Конрад. Я здешний староста. К вашим услугам, сола Розвуд!
А вот это было уже интересно. Я провела здесь уже неделю, и впервые видела местного старосту. Нет, конечно, я слышала о нём – проскальзывало пару раз в разговоре с Бертой. Однако удивительно, что за все те разы, что я приходила в деревню, он ни разу не показывался. А тут вдруг сам пришёл поздороваться.
С одной стороны, довольно подозрительно… с другой, делать выводы было рано.
— Очень приятно, Конрад, — с достоинством кивнула я и выпрямилась, невозмутимо переложив толстенный сорняк в другую руку. — Рада наконец-то с вами встретиться.
— В самом деле? — заинтересовался он и пригладил пышные усы. — Так вы искали со мной встречи?
Не то чтобы искала, но…
— Просто хотела познакомиться с самым достойным жителем этой деревни, — польстила я. — Раз уж мы с вами теперь соседи.
Нет, ну а что? Лишний комплимент ещё никому не вредил. А мужик, вроде, ничего. Так, глядишь, подобреет – выделит мне пару крепких мальчиков… Вернее, мужиков. Двери повесить.
— Вы мне льстите, — добродушно усмехнулся мужчина и кивнул на дверь сыроварни. — Пригласите?
— Конечно, проходите. Правда, угостить мне вас нечем…
— Ничего страшного, — отмахнулся от. — Я и сам с гостинцами.
Гостинцами оказалась корзинка с восхитительно пахнущими пирожками. С учётом того, что завтракала я сегодня одним подсохшим хлебом (уху съела ещё вчера, а кашу сварить ещё не успела), пирожки показались просто манной небесной. Жаль, попробовать их мне так и не удалось.
14-2
14-2
— Неважно выглядите, сола, — отметил Конрад, наблюдая, как я разламываю первый пирожок.
Я замерла. Медленно подняла взгляд на сидевшего напротив собеседника и положила еду обратно на блюдце.
— О чём вы говорите?
— О вашей бледности, к сожалению. Всё-таки, вынужден признать, деревенский воздух не идёт вам на пользу.
— Полагаете? — заинтересовалась я и, отодвинув блюдце, чуть подалась вперёд. — А вам не говорили, что отпускать подобные комплименты женщине – как минимум, недальновидно?
— Но я ведь с беспокойством о вашем самочувствии! — ахнул Конрад. — Будет жаль, если такая очаровательная девушка сляжет с какой-нибудь неожиданной хворью!
Говорил он это настолько искренне и доброжелательно, что я просто не могла не ответить смущённой улыбкой. И заодно решила про себя, что пирожки я пробовать пока не буду – мало ли, что, по мнению местного старосты, может оказаться причиной этой самой хвори. Хотелось, конечно, верить, что во мне просто-напросто взыграла паранойя. Однако чем-то этот Конрад меня неуловимо настораживал.
— Благодарю за беспокойство, — скромно поблагодарила я. — Поверьте, для меня это очень ценно. Как вы, возможно, знаете, я оказалась в весьма непростой ситуации…
— Да-да, я в курсе, разумеется, — подхватил мужчина. — Слышал, все ваши родственники погибли. А имущество отец проиграл в карты.
— Всё, кроме этой ужасной сыроварни, — тяжело вздохнула я. — Так что, как видите, у меня просто нет выбора. Приходится выживать в этом… ужасном месте.
Краем глаза я заметила, как за плечом Конрада из воздуха соткался полупрозрачный силуэт. Отто буравил меня хмурым взглядом. Явно не одобряя излишние откровения.
И в этом я даже могла его понять (совсем немного). Всё-таки, сыроварня была его домом и, как он сам выразился, семейным гнездом. Да и домик мне оскорблять совершенно не хотелось.
Однако меня не оставляло ощущение, что старосте что-то было от меня нужно. А лучшим способом выведать информацию у такого вот самоуверенного мужика было прикинуться слабой и беспомощной девушкой. С наивным взглядом и лапками вместо ручек. Впрочем, насчёт последнего даже притворяться не пришлось – с домом я пока не очень-то справлялась.
К счастью, личико Мелиссы позволяло достичь нужной картинки с куда меньшим трудом, чем обычно. Во всяком случае, Конрад купился почти сразу.
— Ну что вы, сола, не плачьте, — добродушно прогудел он. — Ничего непоправимого ведь не случилось!
— Ах, я не плачу, — возразила я, украдкой смахивая слезу. И благодаря про себя преподавательницу по актёрскому мастерству, которая не отстала от нашего курса, пока каждый не научился плакать буквально по щелчку. — Просто пыль в глаза попала. Здесь столько пыли! Я просто не выдерживаю! И у меня все руки в ссадинах…
Опять же, почти не соврала. В этот раз для борьбы с сорняками я додумалась обмотать ладони тканью, однако на пальцах всё равно темнела пара порезов.
— Ох, сола Розвуд, ну не плачьте! Ну полно, полно…
Мужчина пересел на мою лавку и неловко похлопал по плечу.
— Вы не понимаете! — всхлипнула я.
— Ну что вы, совсем напротив! — успокаивающе пробасил он. — Более того, я даже знаю, как вам помочь!
Вот оно! Вот мы и добрались до сути. Я даже не сомневалась, что пришёл он именно за этим. А ведь не разыграй я спектакль – ещё минимум час выпытывала бы его цели. Такие, как он, почти никогда не говорят прямо.
— И как же? Найдёте людей, чтобы помогли мне привести в порядок поместье?
Говоря это, я с мольбой смотрела на мужчину, картинно хлопая мокрыми ресницами. Так что его реакция от меня не укрылась. Он едва заметно скривился, в глазах промелькнула досада. Но лицо тут же вновь приняло благожелательное выражение.
Превосходная работа! Если бы я не знала, куда смотреть, и не заметила бы. К счастью, я знала. Да и Конрад, увидев, что перед ним безобидная девица, слегка ослабил контроль.
— Откровенно говоря, у меня есть другое предложение, намного лучше, — обнадёжил он и слегка отодвинулся.
— В самом деле?
— О, да. — Он растянул губы в ещё одной радушной улыбке. — Откровенно говоря, сола, я попросту не могу смотреть, как вы тут страдаете!
Да он ещё моих страданий не видел! Зашёл-то впервые. Посмотрел бы он на меня, когда я жевала пригоревшую рыбёшку. Или воду таскала от пруда. Но если он считал, что подобные мелочи способны меня сломать, то сильно ошибался.