Прижавшись к груди Пейтона, я старалась не думать о предстоящем. Это было нелегко, потому что мы все ближе и ближе подходили к землям Маклинов.

Когда спустя день мы наконец добрались до замка, голодные и с болью в спине, я отвела Шона в сторону и попросила его о помощи.

– Ты уверена? – спросил он, не скрывая своих сомнений, но я кивнула. Я приняла решение.

– Я знаю, это рискованно, но… – Я попыталась не показывать тоску в своем голосе. – Но и мне нужно залечить раны, которые я нанесла.

Он молчал.

– Пожалуйста, Шон!

Пейтон подошел к нам в хорошем настроении, и я отступила на шаг, чтобы не было похоже, что мы что-то обсуждаем.

– Няня Макмиллан сначала не хотела, чтобы ты спала у меня в комнате – из-за твоей репутации, – сказал он, смеясь, и Шон удивленно поднял брови.

– И что? Ты ведь переубедил ее, Пейтон, не так ли? Скажу тебе одно, я ни на минуту не останусь здесь одна. Кажется, я притягиваю несчастья, – возразила я ему.

– Конечно, – успокоил он меня и подмигнул. – Потом я сказал ей, что это будет отнюдь не в первый раз, и тогда…

– Пейтон! – недоверчиво воскликнула я, и Шон громко рассмеялся, когда попытка ударить моего жениха провалилась.

Юноша перехватил мои руки, тем самым предотвращая дальнейшие атаки. Потом поцеловал меня в кончик носа.

– Я тебя просто дразню. Я сказал ей, что мы поженимся сегодня вечером, и она согласилась.

– Сегодня? – Я была потрясена, потому что, хотя тщеславие и не было главной чертой моего характера, я все же не имела никакого желания устраивать свадьбу на бегу. Я воняла лошадью, и мое платье было пыльным после долгой дороги.

– Я не хочу больше ждать ни дня, Сэм. Это будет чудесно, поверь мне, – прошептал Пейтон мне на ухо и поцеловал меня. – А теперь пойдем, няня Макмиллан сейчас приготовит тебе теплую ванну.

Пейтон хотел было потянуть меня за собой, но мне нужен был ответ.

– Шон? – спросила я, и шотландец, стоявший позади меня, выругался.

– Я подумаю, а?

Его взгляд не сулил ничего хорошего, но большего я, пожалуй, в данный момент ожидать не могла.

– О чем он подумает? – спросил Пейтон, провожая меня к жилой башне.

Я отмахнулась от его вопроса движением руки.

– Ни о чем особенном. Но разве я не должна сначала поприветствовать твоего отца, прежде чем идти купаться? Разве это не было бы вежливее?

Пейтон усмехнулся и покачал головой:

– Оставь это, он сейчас занят тем, что мягким принуждением заставляет викария провести нашу свадебную церемонию. Поскольку ты угнала его лошадь, мистер Суттер не очень-то хорошо к тебе относится.

– Черт, как неловко! Я обязательно должна ему это объяснить! – воскликнула я. – Что мог обо мне подумать этот человек?

– Все в порядке, Сэм. Я давно выкупил у него лошадь. Но чем дольше он будет жаловаться, тем больше ему достанется от Фингаля за церемонию. Нытье – это хорошо для бизнеса…

Вместе мы пересекли холл и поднялись по ступенькам в гостиную. Мне казалось странным идти с ним сюда. Когда мы дошли до двери в его комнату, я немного помедлила, но он потащил меня с собой. Ощущение того, что Пейтон обманывает свое старое «я», почему-то не отпускало меня в этой комнате, и я нервно разминала руки.

Должна ли я поговорить с ним об этом?

– Пейтон, я…

Он подошел ко мне и приложил палец к губам.

– Сэм, то, что я сказал, – правда. Я в согласии с самим собой. То, что ты любишь меня как человека, которым я являюсь, и человека, которым я когда-то был, заставляет меня надеяться, что и через много лет ты еще полюбишь человека, которым я тогда, может быть, и стану.

Он подошел к большой медной ванне, стоявшей в центре комнаты, и потрогал воду. Потом вернулся ко мне и начал расстегивать крючки на моем платье.

– Я прекрасно помню, lassie, как сильно хотел тебя тогда, – и не жалею о том, что мы сделали.

Услышав, как Пейтон произносит это ласковое «девочка», я почувствовала, как мурашки побежали по коже. Никогда он не называл меня так. Это было воспоминание о старом Пейтоне, и, обратившись ко мне так, они слились в одного человека, которым они и были.

Он снял платье с моих плеч и взял мое лицо в свои руки.

– Я никогда не мог устоять перед тобой – независимо от того, в каком времени мы находились. – При этом он крепко прижал меня к себе и целовал до тех пор, пока я не забыла, где я нахожусь.

– Пейтон! – У меня перехватило дыхание, когда я снова осознала это. – Что, если кто-то войдет?

Он поднял меня, словно я была легкой, как перышко, осторожно опустил в ванну и шагнул назад. От его улыбки у меня закружилась голова, и вскоре я полностью скользнула под водную гладь.

– Тогда… – он подмигнул мне, – твоя репутация разрушена, и, пожалуй, тебе ничего другого не останется, как выйти за меня замуж по-настоящему!

– Ах вот оно как! Так ты просто защищаешь себя, да?

– Ты непредсказуема, mo luaidh. Кто знает, что произойдет? До сегодняшнего вечера еще многое может случиться, так как я тебя знаю.

С хорошим настроением он улыбнулся мне и оставил меня в ванной, чтобы я могла посвятить себя приготовлениям.

* * *

Aulda´chruinn. Пейтон осмотрел покосившуюся хижину посреди кустов дрока. Всего в нескольких метрах от него в траве был камень его судьбы. Он медленно подошел ближе.

Он не был здесь с того самого дня почти год назад. Именно тогда он позволил Саманте вернуться через памятный камень друида в то время, когда она пыталась спасти его жизнь.

Он позволил своей руке скользнуть по шершавому камню, чтобы почувствовать прикосновение Сэм. Но все было как всегда – он ничего не чувствовал. В отличие от остальных, юноша не был разочарован, потому что принял свою участь.

Он снова сможет чувствовать – когда-нибудь.

Теперь, когда Пейтон сделал свой выбор, он был в этом уверен.

Беата вытащила его из воды и счастливо поцеловала в щеку.

– Совет был прав. Ты – человек, чья любовь еще более могущественна, чем любая из наших сил. С незапамятных времен любовь – самая сильная стихия, но мало кто узнает ее, когда сталкивается с ней.

Они гребли обратно к острову, оставив платформы позади, как поверженных врагов.

Пейтон, измученный и подавленный пережитым, едва ли был в состоянии уследить за словами старой женщины.

– Ванора оставила письма, в которых записывала свои видения. Я знаю, что ты вернешься ко мне через много лет – тогда, когда будешь готов позволить силе своей любви управлять твоей жизнью.

Пейтон слушал только вполуха. Он все еще чувствовал воспоминания обо всех тех мгновениях, которые открыли ему ведьмы, и не мог дождаться, когда пройдет время.

– Проклятие Ваноры обрело такую силу только потому, что она тоже действовала из любви. Она пишет, что сделала дочери подарок.

Беата покачала головой над заблуждением Ваноры и спросила его:

– Жизнь без боли может принести только боль, не так ли, Пейтон?

Но даже сейчас, когда он оставил Фэр-Айл и стоял перед памятным камнем, он не совсем понимал, кто такая дочь Ваноры и какое отношение она имеет ко всему этому. Возможно, ему следовало быть более внимательным. Но на самом деле это уже неважно. Все, что имело значение, – это то, что он принял проклятие как свое покаяние и теперь надеялся когда-нибудь снова быть рядом с Сэм. Вот почему он был здесь.

Мог ли этот камень помочь ему с его желанием?

Камень пяти сестер, который отнял у него Саманту. Ненадолго у Пейтона появилось желание разрушить его, уничтожить… но потом он вспомнил, что этот заколдованный камень привел Саманту в его жизнь.

Разве он отпустил бы ее сегодня, если бы у него снова был выбор?

Юноша знал, что год назад у него не было выбора. Проклятие уже глубоко проникло в него, лишив чувств. Любовь к Сэм была не более чем мимолетной картиной мечты, которую он не мог уловить. Боль рядом с ней, в конце концов, была невыносимой, но в тот момент, когда она ушла…

Пейтон стряхнул с себя воспоминания.

Отпустить Сэм было самым тяжелым, что он когда-либо делал. Никогда больше он не сможет найти силы для этого. Юноша поднял лицо к ветру, почувствовал, как развеваются волосы. Когда-нибудь в далеком будущем он снова почувствует счастье.

Медленно он повернулся и сделал шаг по тому же пути, по которому шел тогда, в самый темный момент своей жизни. Но теперь он знал, что впереди.

Пейтон был готов вернуться домой.

* * *

Теплая вода благотворно действовала на мои словно налитые свинцом конечности. Долгая езда, медленно заживающие синяки и волнение последних дней истощили меня.

Если честно, хотелось провалиться в столетний сон. После этого я оказалась бы достаточно отдохнувшей, чтобы достойно отпраздновать свою свадьбу.

Я закрыла глаза и прислонила голову к медному краю ванны.

Великолепно! Мои волосы благоухали розовым маслом, добавленным в воду, и я чувствовала, как кожа освобождается от дорожной пыли. Я сознательно вытеснила болезненную мысль о том, что ни мои родители, ни моя лучшая подруга Ким не будут со мной в этот важный день моей жизни, и вместо этого наслаждалась непривычной роскошью ванны. Наконец я неохотно поднялась из уже остывшей воды и завернулась в полотенце, которое лежало на кресле. Как раз в тот момент, когда я раздумывала прилечь на кровать Пейтона, дверь открылась и вошла няня Макмиллан с подносом всевозможной еды.

– Девочка, как хорошо, что ты снова с нами! – воскликнула она и отложила поднос, чтобы притянуть меня к своей груди. – И какие замечательные новости! Я сразу поняла, что твое сердце в нужном месте, и лорд тоже это понял.