— Но зачем…? — выдохнул неожиданно загоревшийся искрой активности мертвый эльф, — Зачем…? Зачем…??? Ты же… дала слово…
— Не мешать, но я не давала слово, что не буду забирать у него книги. Я — Архивариус Срединных Миров. Все книги в Магнум Мундусе проходят под мой контроль. Это моя обязанность.
— Вампиры, Адамас, — вздохнул я, наблюдая, как у гниющего эльфа отвалилась челюсть, но еще остался блеск в глазах, — Ты был абсолютно прав. Саркат — эльф. А что делает ваш брат, когда неожиданно получает неприятный и фатальный сюрприз? Он упрощает план. Упрощает так, чтобы исключить случайности.
Вампиры и Мать-Магия. Две движущие силы, его воинство, его средство усиления, но далеко не основной элемент. Основным всегда были демоны Иерихона, чьей целью стало запереть эльфов в их мирах. Остальное же по остаточному принципу, корректировка, план «Б», поддержка. Мои собратья? Мы надежны, мы преданны клятвам, но пока есть, кому их хранить. С окончательным уходом некроманта в небытие у Короля будут развязаны руки, а теперь это случится до того, как Саркат всё поставит на рельсы. Работа была не доделана, результат может быть спорным. Он не подставит спины своих демонов вампирам.
К тому же, нас можно контролировать. Кто знает, может выжившая Малиция это уже умеет?
Нет, шансов ноль. Саркат обязательно упростит, не станет рисковать судьбой своего народа, тем смыслом жизни, который у него всегда был. Тем более он не оставит могущественный артефакт в руках людей Нижнего мира, совершенно непредсказуемых и бесконтрольных без вампиров.
— Всё будет именно так, — кивнула черная Малиция, наблюдающая, как тело Адамаса стремительно превращается в пыль, — Если нет, то я справлюсь с ними сама, это будет несложно. А теперь иди, Конрад. Приготовь мне сцену. Тебя ждут. Вот.
Повинуясь жесту женщины, одежда на мне начала претерпевать изменения. Окровавленные лохмотья сменились бежевым цветом шерсти, белоснежная рубашка гордо расправила воротник, ботинки засияли так, как никогда прежде, а на появившихся брюках даже образовались стрелочки. На голове образовалась шляпа, а глаза оказались закрыты темными очками с оранжевым отливом.
— Прекрасно, — улыбнулся я, сунув одну руку в карман, а второй сжимая Деварон, — Ну я пошёл.
И зашагал к двери.
За ней была арена. Небольшая, всего-то метров тридцати в поперечнике, засыпанная белым песком, ровная и гладкая. На ней, наверное, только толкали речи и проводили самые значимые дуэли, что совершенно характерно для остроухих. Последних здесь было…
Я огляделся, щурясь.
Сотня тысяч? Две? Неисчислимые толпы сидели на рядах арены, разглядывая меня. У многих были бинокли.
— Кхм, как меня слышно? — решил проверить я местные условия. Они оказались прекрасны — мой голос, не особенно грохоча, вознесся вверх, привлекая внимание даже тех, кто пропустил выход красивого вампира с мечом и в плаще, — О, замечательно.
Неизвестно откуда выпрыгнувшее у меня «товарищи» сделало для привлечения ко мне внимания всё и даже больше. Некоторые, как я мог разглядеть, даже попадали со своих мест, преисполняясь шоком от терминального удивления. Видимо, регламент я нарушил полностью. Впрочем, я его и не знал.
— Меня зовут Конрад Арвистер, — представился я элите элит из элит всех девяти эльфийских миров, — Я вампир и Блюститель, соратник покойного Советника Адамаса, а также тот, кто отрубил голову тому хаму… как его… да неважно. Важно то, что я собираюсь вам сказать, господа эльфы…
Наверное, меня очень хотели перебить. Во всяком случае, некоторые остроухие, поднявшиеся со своих мест, явно что-то кричали, но магия здесь работала на «ура». Выступающего, даже совершенно невозможного вампира, оказавшегося в святая святых эльфийского народа, нельзя было заглушить. Только мне лучше поторопиться.
Поэтому Конрад Арвистер, весьма обаятельный и привлекательный, не стал рассусоливать, а гаркнул во всю мочь, вздымая над собой книгу, извлеченную из кармана:
— Вы не слышали поступь демонов Иерихона! Вы не слышали предупреждений Адамаса! Меня вы — услышите! Ибо я принес вам знания о Матери-Магии!
Вот это их проняло быстро и жестко. Всю эту сраную толпу могущественных и бесполезных магов, привыкших мнить себя вершителями судеб. Все они, как один, уставились на бедного вампира. И глаза каждого… совершенно каждого… они все были одинаковыми.
Пропащее племя.
— В этом гримуаре… — (черт побери, никогда не думал, что последние моменты жизни могут пройти так пафосно и, одновременно, так небрежно!) — … заключена память Дианель Ерманкиил, создательницы Матери-Магии! Я принес вам это знание, эту мощь, эту силу! Она способна спасти всех вас! Решить все ваши текущие проблемы! С ним вы…
Конечно, не принес. Малиция славно пошерстила в воспоминаниях Дианель, так что та теперь лишь
Даже несмотря на то, что я был уверен в эффекте, что вызовут мои слова, зрелище воплощающихся предположений стало почти что шоком. Далеко не одна сотня поднявшихся со своих мест эльфов швырнули в мою сторону боевую магию, принявшуюся растекаться по защитным полям арены! И они, эти торопыги, опередили других всего лишь на пару мгновений!
Неотвратимо быстро, чуть ли не волной, тысячи и тысячи остроухих, выглядя как буйнопомешанные гоблины, принялись швыряться магией в защитное поле Дворца Встреч. Их глаза не отрывались не от меня, застывшего посреди арены, а от книги, что я держал над головой. Власть, мощь, уникальное знание, неодолимый козырь, легенда, которую они жаждали, всё это, внезапно, оказалось на расстоянии нескольких десятков метров!
Они не могли утерпеть.
«Живой эльф, мертвый…», — подумал я, усмехаясь в сияние перегружающегося чудовищным количеством магии экрана, — «…какая, по сути, разница, если ты предсказуем? Ты можешь быть невероятно сложным и хитрым существом, но когда движущие тобой силы могут быть разгаданы, когда искушение слишком велико, то ты ничем не отличаешься от рэтчеда, грызущего дохлого голубя у мусорного бака. Совершенно ничем»
Они не смогли устоять.
Они, в конечном итоге, ничем не отличались от тех, кто пошёл на преступление, пытаясь всего лишь уловить кусочек информации чуть раньше других. Заигравшиеся дети, оторванные от реальности.
Сияние выросло уже настолько, что я не видел ничего. Оно было ярче солнца. Вот, кстати, интересно, такое солнце, да еще и в этом мире, могло бы меня сжечь дотла, но эта магия, этот свет, совершенно не обжигают.
Пока что.
Барьер уже трещал и ломался, когда я вспомнил об иллинари. Маленький засранец, вечный ребенок, жизнерадостный и активный. Может, они все в глубине души такие? Просто… заигрываются, вместо того чтобы отвлечься на что-то существенное?
Выходит, так.
Усмехнувшись, я воткнул меч в песок арены, освобождая руку для того, чтобы поправить шляпу посреди этого бесконечного сияния, в котором не было ни грана света, добра и тепла. Интересно, сколько из этих эльфов умрёт от руки соседа перед тем, как Малиция заявит о себе?
Половина?
Две трети?
Больше…?
Этого я уже не узнаю.
Жар магии, прорвавшей барьеры, настиг меня, стирая из реальности, еще до того, как я попробовал подумать о чем-то еще.
Тьма.
Глава 20 Новая эра/Эпилог
Глава 20
Новая эра/Эпилог
— Конрад Арвистер погиб на моих глазах, его разорвало на частицы тысячами заклинаний, пробивших барьер Силаказона, — монотонно произнес призрак женщины, стоящий посреди кабинета Начальника Управления, — Перед смертью вампир спровоцировал величайшую гражданскую войну среди всех девяти эльфийских миров. Выжить он не мог. Не во время этого, ни после, в виду известных вам событий. Вас интересует что-то еще, Оргар Волл-третий?
— Да, — кивнул стоящий около своего стола минос, не отводящий взгляда от черно-белой эльфийки, чьего могущество хватало, чтобы пронзить своим волшебством не только межмировые барьеры, но и дотянуться до крайне бедного на магию Омниполиса, — Я не буду юлить и прятаться за формулировки. Вы единственный наш контакт с той стороной, поэтому я…
— Не тратьте свое и моё время, — качнула головой Архивариус, — Я всё сейчас упрощу по максимуму. Вы сами по себе. Точка. Всё, чем я занята сейчас — это возведением блоков вокруг порталов, ведущих в Срединные миры. Эскалация нашего внутреннего конфликта достигнет пика через пятьдесят-семьдесят стандартных лет, о какой-либо новой стабильности говорить пока не приходится вообще. Положение дел беспрецедентное, не отмеченное ни в одних хрониках. Я могу гарантировать, что в следующую тысячу лет моей расе будет не до вас. На этом всё.
Призрак пропал, в кабинете воцарилась тишина. Рухнувший за стол минос принялся растирать свою бычью голову мощными руками. Наблюдателю могло бы показаться, что этот могучий мужчина, на плечах которого держалось столь многое, неожиданно почувствовал кратное увеличение этой ноши и… собирается сдаться.
Он, этот наблюдатель, был бы совершенно прав, но ему, точнее ей, было абсолютно плевать.
— Знаешь, за что я всегда уважала этого подонка — так это за то, что ему было насрать, с какой сущностью он имеет дело, — провозгласил громкий полупьяный голос развалившейся в кресле полудемоницы, удобно возлежащей с бокалом вина, — Полностью! Бьюсь об заклад, он драл эту черно-белую тварь в таких позах, о которых ни ты, ни я даже не слышали! Драл как последнюю гоблиншу! Драл…