— К вашему сведению, мастер Данделион, — решил прервать мои размышления вслух один из гвардейцев, — Силаказон развеивает чары высшего уровня. Их невозможно здесь применять никому, кроме защитников.
Угу, мысленно покивал закрытый сложнейшей магической иллюзией я, точно. Невозможно. Если ты простой оловянный солдатик, выполняющий свою функцию. Достаточно прокачанный, чтобы резать других солдатиков как бумагу, но не более. Самое смешное, что, скорее всего, как раз такие же опытные и знающие как Адамас ведут свои силы к нам, а пока гвардейцы в броне развлекаются художественной нарезкой пустого мяса…
— Мы выявим и казним всех предателей нашего рода! — решил выговориться другой гвардеец, уставший, видимо, бежать молча, но сразу после этих слов резко затормозил, затрясся, закричал заячьим голосом… и брызнул кровью со всех сочленений своего доспеха!
— Тревога! — тут же заорал другой мой защитник, долбанув себя кулаком по груди и добавив совершенную тарабарщину, от звуков которой и остальные эльфы принялись себя стучать.
Эффект это постукивание вызвало грандиозный. Стены и пол, а может быть, даже и находящийся в десятках метров от нас потолок, всё это начало сиять мягким белым светом, как и сами охранники. Первые пять секунд было всё хорошо, я даже услышал несколько облегченных выдохов… а затем вокруг нас разразилась буря магии. Я ослеп и оглох, моментально потеряв ориентацию в пространстве. Волшебство, бушующее вокруг меня, превышало, наверное, всю концентрацию магии во всем Омниполисе!
Всё, что я мог сделать в такой ситуации — это присесть на одно колено, закрыв глаза. Сотрясающее все мое существо стихия, разбуженные магией силы, это было настолько абсурдно мощно, что я сейчас, идущий на заклание смертник, неожиданно понял всю правоту Валеры и стоящих за ним. Нам, жителям Срединных миров, просто всё это время везло. Эльфы, засевшие в своих мирах, погрязшие в своих играх, они были монстрами, способными опустошать миры ничем не хуже демонов Иерихона. Если бы их страсти, капризы, амбиции были направлены вовне, как и раньше, то…
Вместо вздоха неслышимый свист сквозь стиснутые зубы.
Меня кто-то подёргал за плечо. Пришлось открыть глаза. Напротив, на корточках сидел эльфийский ребенок, с любопытством разглядывающий меня. Силаказона вокруг частично уже не существовало, а в некотором отдалении я обнаружил как несколько замерших гвардейцев, так и какие-то фигуры в робах с капюшонами. Все они стояли чуть ли не плечом к плечу, не сводя глаз с сидящего около меня ребенка.
Или…?
Или.
— Иллинари, — прохрипел я, вставая на дрожащие ноги.
— Илижопа! — с радостной улыбкой ответило мне существо, тоже поднимаясь, а затем довольно начальственно изрекая тонким детским голоском, — Хватит играться! Этот дебил опаздывает!
Таинственные мутанты народа эльфов, вечные неумирающие дети, навсегда застрявшие в своем возрасте. Бездумные, безответственные, наивные. Ничем, по сути, не отличающиеся от обычных детей, кроме сексуальных нужд, удовлетворяемых направо и налево. Один из таких, выбравшийся каким-то чудом из эльфийских миров, и стал отцом Шпильки. Мне это всегда не давало покоя, потому что эльфы, все эльфы, не чтут ничего и никого больше, не охраняют ничего сильнее, чем этих мелких пришибленных засранцев.
Мелкая ручонка нагло вырвала ошметок сигары из моей окровавленной руки, а затем вцепилась в неё, потащив из этого коридора и от замерших эльфов. Я послушно шел, размышляя, что это, наверное, самый необыкновенный способ подняться на эшафот… во всех Срединных мирах за всю их историю. Средоточие еще такого не знало.
— Я спас тебя, — обозначил факт вечный ребенок, — Расскажи что-нибудь интересное, пока мы идем.
— Драконы любят держать живых эльфов в пасти, некоторое время… — пробормотал я, — А затем проглатывают. Никогда не жуют. Всегда проглатывают целиком. Стараются, чтобы эльф прошел в желудок как можно медленнее, живым и соображающим.
— Ух ты! — тут же восхитился иллинари, — Тут надо раздеться! Быть обязательно голым, иначе ничего не почувствуешь! А еще что-нибудь расскажи?
— Если кошка стоит жопой к тебе, задрав хвост — она тебе доверяет…
— Ух ты!
— У гоблинш большая часть нервных окончаний во влагалище, а не на клиторе, надо сразу засовывать по максимуму…
— УАУ!!!
Никто и ничто не трогало нас. В мире, где могли находиться только эльфы, не было силы, способной поднять руку на иллинари. Даже смешно. Силы, преступающие законы и традиции, готовые рискнуть всем ради совершенно абсурдного желания продвинуть свой род, клан или Дом, сдали назад при виде маленького извращенного засранца, буквально разрывающегося от восторга при обсуждении специфики получения оргазмов у гоблинш.
Никогда мне еще не хотелось так остро сбежать навсегда в Нижний мир. Жаль, что это нереально для вампира.
— Тебе в эту дверь! — махнул мне иллинари, когда мы дошли до этой несчастной двери в конце одного из бесконечных коридоров, — Иди скажи им там всё, что надо, а потом я тебя заберу к нашим! Ненадолго, на год! Ты очень забавный!
— Не пойду я с тобой, — хмыкнул я, — У меня свои дела.
— Пойдешь, — без малейших сомнений качнул головой псевдоребенок, — Я так хочу. На это уже дали согласие. Всё, иди!
Улыбнувшись ему, я подошёл к двери, взявшись за ручку и оказался окутан плотным коконом из магии. Легкий треск, пространство в очередной раз мигает… и я нахожу себя в зале, являющемся точной копией того, с которого началось это моё путешествие. За одним небольшим исключением, точнее — двумя. На диване меня ожидает довольно паршиво выглядящий Советник Адамас, а за его спиной, там, где в «моем» зале стояла странная скульптура, виднеется еще одна дверь.
— Опаздываешь, — выдохнул серый и какой-то совсем неживой на вид эльф.
— Мне стоило бить мечом по задницам охранников? — осведомился я, оглядывая свою забрызганную кровью персону, — И да, что с тобой такое?
— Я выполнил свою задачу, вампир, — ответил мне зомби, — Моё существование подходит к концу. Должен был продержаться, пока ты не выступишь, ради иллюзии, но…
— Вижу.
Магия сползала с меня, а сидящий на диване эльф, уже выглядящий сломанной куклой, дряхлел на глазах. Его кожа, исчерченная черными шрамами, темнела, покрываясь дополнительными пятнами, глаза впадали, нижняя челюсть дрожала. Адамас стремился в ничто со страшной скоростью.
— Ничего, — ответил я ему, — Меня выслушают в любом случае. Ты еще на что-то способен?
— Нет, — коротко хрипнул он мне в ответ.
— Хорошо, — коротко кивнул я, а затем обратился ну… к себе, — Дорогая, пора.
Нечто под моей одеждой, давным-давно льнувшее к плоти, медленно забурлило, щекоча, а затем начало выбираться неторопливой массой наружу, выплескиваясь из штанин под робой.
— Знаешь… — неожиданно подал голос Советник, не замечая происходящего и, кажется, не особо меня услышав, — Я им рассказал всё, что был должен. Что хотел. Бесполезно. Саркат был прав, ты был прав. Мы слишком далеко ушли… в себя. Они услышали его имя и… что? Ничего. Секундное единение, лишь чтобы… отправить парламентеров. Для вас он был легендой, а для нас? Даже… для меня? Знакомым… магом? И вот, он вернулся. Только и… всего.
— И они начали обсуждать, как и о чем будут с ним торговаться, да? — хмыкнул я, наблюдая, как рядом со мной из черной жидкой материи, невероятно похожей на текучую смолу, собирается женская фигура.
— Ты, вампир… — почти-труп неожиданно поднял голову, его глаза, напоминающие темные провалы в бездну, сощурились, — Что это…? Кто… это?
— Ты знаешь легенду Нижнего мира о Троянском коне, Советник? — поинтересовался я, взяв протянутую мне тонкую черную руку в вежливом жесте, — Ну так вот, а я, можно сказать, троянский вампир. Не удивляйся так сильно, это всего лишь Малиция, ваша новая богиня.
— Ч-что? — прохрипел еле шевелящийся труп, умудрившийся удивиться даже на границе распада.
Женщина не могла обрести свою полную форму, так как присутствовала здесь лишь частично, но с этой задачей попыталась справиться, распустив свою материю на черные нити, а затем придав им форму женского тела в платье. Выглядело это, конечно, совершенно неестественно, но для чего Малиции естественность? Сушить она её будет? Засаливать? Она же сюда не трахаться пришла.
— Если эльфы не слышат обращений, — проговорила она, отворачиваясь от меня к иссыхающему зомби, — То они услышат
— Да-да? — у меня, несмотря на проблемы с самочувствием, настроение начало улучшаться.
— Уничтожь это.
В протянутой ко мне руке возникла книга. В простом, но очень крепком переплете, украшенная неисчислимым количеством знаков и фигур по всей обложке. Толстая.
— Такая честь, — удивился я, хватая книгу выпущенными когтями и тут же разрывая на мелкие части, — С чего бы?
— Мой последний подарок тебе, — пояснила мне черная женщина, продолжающая смотреть на ничего не понимающего Адамаса, — Перед твоей смертью.
— Что это было…? — вяло поинтересовался мертвец, тоже не отводящий взгляда от Малиции.
— Это был Саркат, — обратилась она к нему, — Я выкрала его память из дворца, когда туда попал Конрад, а затем он пронес нас сюда, в то время, когда ты, Советник, лично обрезал любой возможный след маскировочной магией. Теперь некромант обречен.