— Они бы расстались с жизнями, — не поддержал шутки зомби, — Здесь могут быть только эльфы. Теперь молчи. Говорить буду я.

Особо много ему витийствовать не пришлось. Вышедшие к нам навстречу эльфы-гвардейцы в устаревших еще как тысячу лет назад доспехах, быстро узнали Советника Магнум Мундуса, благо по шрамам это сделать было совершенно несложно. Нас окутали в несколько слоев сканирующих и изучающих чар, но даже эта защитная система Дворца Встреч не смогла преодолеть магию одного из самых опытных черных колдунов. Менее чем через пять минут мы уже шагали внутрь Силаказона, находясь в «коробочке» из бронированных эльфов. И это была совершенно нелишняя штука. Здесь, впервые в жизни, я видел эльфов в их естественной среде обитания, не стесненных необходимостью постоянно удерживать свой «высочайший статус» в глазах других рас.

Остроухие в богатейших нарядах кидались на стражников, отчаянно пытаясь пробиться к Советнику из Магнум Мундуса, неторопливо шествовавшему вперед. Они выкрикивали вопросы, просьбы, они умоляли его рассказать хоть что-нибудь. Некоторые кричали мне, даже приказывали и угрожали. Я лишь робко хлопал глазами на весь этот беспредел, а зомби всё пёр вперед, ни единым жестом или словом не показывая, что замечает всю эту вакханалию, становящуюся все более и более активной. Вскоре, гвардейцы применили магию, буквально раздвигающую собравшуюся вокруг нас толпу.

Это выглядело жалко, если не знать подоплеки происходящих событий. Эта неистовствующая, просящая, умоляющая толпа… она была лучшими из лучших собравшегося общества. Те, кто провожали нашу процессию недоуменными или пренебрежительными взглядами, демонстрировали лишь свою полную оторванность от реальности. Не этой, среди высоченных, теряющихся где-то вверху, сводов апокалиптического дворца, а настоящую, ту, где в трех шагах от порталов застыли демоны Иерихона, способные обрушить всю остроухую расу в Пустоту.

Эти демоны никогда этого не сделают, но кто знает о том, кто за ними стоит? Адамас и я. Шансы, что ходячий скелет в рясе сейчас разгуливает перед порталами и представляется стоящим за ними армиям — равны нулю. Саркат чрезвычайно умен, несмотря на то что, судя по всему, уже многие годы постоянно «перезаписывает» себя из гримуара. Интересно, как он это делает? Живет с недельку, а затем, составив список самого важного, эдакие пометочки и памяточки, перезагружает голову? Наверное да, а то как еще…

И ведь ему приходится каждый раз вникать во все, ведь книга с памятью может быть только одна! Хотя, а что я знаю? Может, сейчас в Магнум Мундусе целая библиотека гримуаров с копиями разума этого эльфийского некроманта? Обхохотаться можно…

Ажиотаж вокруг нашей процессии развивался стремительно и в самом скором времени угрожал буквально запереть нас в одном из колоссальных залов, но тут внезапно откуда-то нарисовались совсем уж серьезные эльфы в целиковой латной броне, неприятно напомнившей мне черное облачение Вестника. От этих товарищей народ шарахался очень уж оперативно, а когда они, выслушав странное и совершенно непонятое мной изречение Советника, шарахнули тупыми концами копий об пол… началось повальное бегство. Кажется, Адамас только что заявил, что является настолько важной персоной, что дальше некуда.

Дальше путь мы продолжили в тишине и покое, охраняемые со всех сторон. Путь этот окончился в покоях, которые бы вызвали у Шпильки приступ тотальной агорафобии, потому, как только одна приемная зала, в которую нас пропустили уже только вдвоем, была размером со всю Малиновую улицу, вместе с домами. Здесь можно было заниматься пробежками, а если отодвинуть невероятно роскошную мебель от стен, а также статуи и канделябры — то даже устроить марафон.

— Сейчас к нам попробуют пробиться Великие Кланы… — сухо обронил Советник, принявшись заказывать у сгустившейся неподалеку капли водяного элементаля какие-то напитки с закусками.

Для вечных повелителей Срединных миров информация — это власть, жизнь, смысл. Вечная Игра, в которой сотни тысяч эльфов, населяющих Силаказон, дышат, засыпают и просыпаются. Тончайшие намеки, хитрейшие многосотходовые интриги, союзы и их предательства, рассыпающиеся задолго до того, как увидят свет — остроухие были оторваны от реальности куда сильнее, чем им казалось. Именно поэтому Срединные миры жили достаточно свободно. Эльфы, утонченные донельзя и занятые сами собой, не замечали грязных примитивных животных, чьей задачей было лишь изобретать различные забавы… либо служить ими.

— Я не понимаю, — талантливо сыграл я ушибленного на голову эльфенка.

— Тебе и незачем. Не отходи от меня.

Чуть позже я понял, что он имел в виду.

Нам дали несколько часов относительного покоя, за которые я даже вздремнул, а потом началась натуральная осада местными жителями такого класса, что даже элитные цельнометаллические гвардейцы, стоящие на страже нашего отдыха, ничего не могли сделать. Эльфы, куда менее ярко и дорого разодетые, входили в эти чертоги, игнорируя сардонические замечания Адамаса о том, что он не рассылал приглашений. Они изящно садились на диваны и софы, они требовали напитки у элементалей, они плели кружева изящных речей, от которых улыбка на лице зомби вскоре начала казаться каменной даже мне.

Наблюдая за этой вакханалией вымогательства, ничем не отличающейся от криков той толпы, что осаждала нас на пути к этим покоям, я понимал, что всё моё негативное мнение по поводу эльфов можно спокойно умножать на десять. Эти существа не просто стагнировали всей расой, они даже сейчас не могли признать случившуюся катастрофу. Она, в виде стоящих у их миров демонов Иерихона, была настолько далека от жизни, в которую были погружены эти вечные идиоты, что они, обращаясь к Советнику, то и дело меняли темы на совершенно далекие от того, что происходит здесь и сейчас.

— Я сделаю объявление на Форуме, Зарканоил. Там и только там. У меня есть послание, которое должны услышать все, — выслушав очередного «гостя», изрек Адамас.

— С тобой что-то сделали, старый друг? — мило улыбнулся ему собеседник, — Если я выйду отсюда ни с чем, дни твоего клана будут сочтены. Видишь? Ты вынудил меня до предельной, немыслимой грубости. Я так откровенен не был с Эпохи Ломаного Копья. Как ты мог так поступить с нами? Со мной?

— То, что мы вам сообщим, важнее клана Черного Зернолиста, даже для меня.

— Ты… отрекаешься?

— Я разочарован, — Адамас изящно откинулся на спинку дивана, закидывая ногу на ногу, — Всё наше существование сейчас висит на волоске. Мы с Мэрвином единственные, кто можем хотя бы объяснить всей расе, от чего зависит крепость этого волоска, а вы…

— Ты не набьешь цены более, чем набил уже, Адамас, мой друг. И не потеряешь более, чем если я уйду отсюда ни с чем, — вновь легко улыбнулся эльф, — Но я не уйду. Я не буду с тобой сражаться, но сил забрать твоего милого спутника у меня… хватит.…итак?

— Возможно, — покрытый черными шрамами Советник остался невозмутим, — Но вот времени снять с него мои заклятия у вас уйдет куда больше. Великий Форум начнется раньше, а юный Мэрвин нам нужен отнюдь не из-за своих знаний. Его таланты совершенно в иной плоскости.

— В какой же? — «гость» расщедрился на еще одну улыбку.

— В Матери-Магии, — скупо ему ответил Адамас, — И об этом знают многие. Достаточно многие, чтобы ты, Зарканоил, не посмел тронуть его и граном своих талантов.

— Как же ты меня искушаешь, старый друг, — притворно опечалился эльф, — о, как же ты меня искушаешь…

— Как же ты мне надоел, паршивая остроухая мартышка! — не выдержал я, вставая с места и скользящим шагом оказываясь вплотную к идиоту.

Разумеется, идиот был невероятно крутым магом, защищенным невероятно сложными чарами, с многотысячелетним опытом и всем таким. Но даже такие личности не ожидают, что им в морду прилетит раскрытым гримуаром Сарката, штукой очень и очень защищенной магией куда более высокого порядка чем «полевые» защитные чары эльфийских царедворцев. А следом, после того как рожа эльфа с окровавленным носом и совершенно безумными от шока глазами вновь покажется на свет, прилетит уже лезвие Деварона.

Советник молча смотрел, как я несу отсеченную голову его «старого друга» к дверям, а затем, раскрыв их, пинком выкидываю остроухую тыкву прямо в коридор. Заговорил он только тогда, когда я сел обратно:

— Внезапно.

— Он бы не отстал, — пожал я плечами, — А так, может поймут намек, что дело-то у нас серьезное?

— Намек? — зомби самым неожиданным образом улыбнулся, — Это назовут Эпохой Сокрушения, «Мэрвин». Или даже Отрубленной Головы. Теперь мне придётся выйти туда и… дать объяснение своей несдержанности.

— Значит, я хотя бы смогу покурить в тишине.

Как только дохлый эльф скрылся за дверью, я тут же вцепился себе в грудь рукой, едва удерживаясь от того, чтобы не выпустить когти. Боль внутри была совершенно невыносимой. Видимо, девчонки всё-таки начали… не ожидал, что это будет так. Придется терпеть.

К счастью, у меня был преподаватель, научивший удивительно многому за тот небольшой срок, который у него был. Йаг Таг Каббази, культиватор расы саппоро, весьма умудренный алхимик, был совсем не той личностью, которая щадит настоящих учеников. Пределы, до которых он шутя доводил меня, раздвигали горизонты обоих, пусть и совсем в неласковой манере. Старый жаб не строил и не пестовал, он ломал, придавая нужную форму, а потом позволял неофиту заживить раны, иногда и с помощью своих эликсиров. Он ломал, ломал и ломал, уча не только восстанавливаться, но и принимать свою новую форму. Через боль, через агонию, через преодоление того, чего нельзя преодолеть самому, но можно с чужой помощью.