Я сжалась, готовая раствориться в воздухе. Вот бы Клаус сейчас перенес нас обратно в королевство Эльба! И больше никогда сюда не возвращаться! Я готова жить среди йети, только бы прекратить эту бесконечную минуту позора.

Гнев принцессы был таким же осязаемым, как жар от бушующего костра. Он скользнул по коже, прожег насквозь и заставил сердце сжаться в маленький, дрожащий комок. Маргарита шагнула вперед, и мне показалось, что даже пол под ее ногами содрогнулся.

— Я так и знала! — Голос принцессы звенел от ярости. — Я видела вас во дворце! Клаус изменился после встречи с тобой. Неужели у организатора свадьбы нет ни капли стыда?!

Хотелось что-то сказать, как-то оправдаться, но язык словно прилип к нёбу, сердце оглушительно колотилось в груди.

— Я уничтожу «Пион»! — рявкнула Маргарита так, что даже стены содрогнулись.

— Ваше высочество, вы ошибаетесь, — Клаус говорил ровно, холодно. Он шагнул вперед, вставая так, чтобы заслонить меня собой.

Это только сильнее разозлило принцессу.

— Я требую сменить организатора!

— Успокойтесь и выслушайте нас, — его голос оставался все таким же ровным, но от этого было только хуже. Ледяной, отстраненный тон только подливал масла в огонь.

Маргарита тряхнула головой, её губы сжались в тонкую линию, и мне вдруг стало страшно. Теперь уже не за столько за себя, сколько за Клауса.

Он тоже это почувствовал. Его взгляд смягчился, движения стали осторожными. Он чуть отстранился от меня и осторожно предложил.

— Давайте поговорим, позвольте, я вас отведу во дворец, — голос его звучит мягко, почти примирительно.

Но Маргарита не слушала. Ее эмоции кипели, бурлили и рвались наружу.

— Ты не понимаешь с кем связался, — зло прошипела принцесса.

Отчасти я ее понимала. Пусть частично, пусть сквозь всю злость и обиду, но понимала. Она привыкла, что мир подстраивается под неё, что все ее желания исполняются. Любое неповиновение, даже если это фиктивная свадьба, выводило ее из себя. Оскорбляло до глубины души. А тут ее жених целовался с другой! Да еще и с кем! С организаторшей её собственной свадьбы.

Клаус не сдавался.

— Прошу, Маргарита, давайте продолжим этот разговор в более приватной обстановке, — он говорил всё так же спокойно, но шагнул ближе к ней.

— Клаус, ты ничего не понимаешь! — принцесса резко вскинула руку и топнула ногой, как будто пыталась вбить своё возмущение в землю. — Лаванда — чудовище! Она — чудовище!

Что-то во мне сломалось.

Нет, не просто сломалось. Разлетелось в прах, в пыль. Видимо, хрупкая стена, что я выстраивала годами, чтобы не пропускать чужую ненависть к себе, чтобы не принимать её на себя — просто рухнула.  Страх отступил и по телу разлилась нешуточная злость. От нее стало физически больно, будто я сейчас и в самом деле превращусь в чудовище!

Хватит! Надоело! Надо это прекратить.

Я вышла немного вперед, подняла голову, гордо выпрямила спину.

— Да, вы правы, ваше высочество! — голос мой звучал твердо и уверенно. — Но это не даёт вам права кричать и оскорблять меня перед моими сотрудниками и лордом Стужей.

Я выдержала её взгляд, почувствовала, как все замерли, напряглись в ожидании.

— Да, я — чудовище. И я не отрицаю этого, — моё сердце бешено стучало, но голос оставался спокойным. Холодным. Почти ледяным. — И у меня есть доказательство.

Я медленно подняла вазу с пионами, так, чтобы все видели.

— Вы все знаете, что цветы никогда не вянут, — обратилась я ко всем, кто стал свидетелем этой сцены. — И что эту вазу невозможно разбить. Потому что я — чудовище.

Я вытянула руки перед собой.

На секунду меня пронзила гадкая мысль: что, если запустить вазу прямо в принцессу? Но я сдержала столь безрассудный порыв и со всей силы швырнула вазу на пол.

Звук бьющегося фарфора пронесся по комнате, как раскат грома.

Ваза разлетелась вдребезги. Пионы потемнели, завяли и растаяли в воздухе, как видение.

34

34

Я смотрела на осколки и не могла поверить в происходящее.

Сотни… Нет, тысячи! Тысячи раз я пыталась расколотить ее. Кидала об стены, швыряла об пол, топтала каблуками, бросала в нее камнями. Всякий раз ваза лишь отскакивала. Неизменно оставалась целой, словно насмехаясь над моими ничтожными попытками. И вот теперь… так просто? Разлетелась на куски?

— Поздравляю вас, Лаванда. Вы больше не чудовище. По крайней мере внешне, — холодно припечатала принцесса и вышла из кабинета.

Мои сотрудники неуверенно переглянулись. На их лицах застыло недоумение, беспокойство. Никто не знал, что теперь будет. Один за другим они вышли следом, оставляя меня среди осколков и тишины.

Только Клаус задержался. Он молча подошел и мягко сжал мое плечо, показывая, что я не одна.

— Всё будет хорошо, теперь уже точно, — сказал он.

Я подняла на него взгляд, в котором, наверное, читался полный хаос.

— Но Маргарита… Она всё видела.

Я не понимала, почему он так спокоен.

— Не волнуйся, я поговорю с её высочеством. Уверен, что она поймет, — Клаус говорил спокойно, уверенно. — А ты пока успокой своих сотрудников. Ничего с «Пионом» не случится. Не принимай сказанное в гневе на свой счет. В этом виноват только я. Нужно было сразу всё рассказать.

Я кивнула. Я поверила. А что еще оставалось? Мне бы самой сейчас сорваться с места, догнать принцессу, молить о прощении… но Клаус был прав. Это его долг — поговорить с ней первым. Он всё же её жених, пусть и фиктивный.

— Подожди, — внезапно остановила его, пока он не исчез в ворохе снежинок за дверью.

Клаус обернулся.

— Да, Лаванда?

Он взял меня за руку и нежно сжал пальцы. В этом жесте было больше поддержки, чем во всех словах.

— Почему она разбилась? Именно сейчас.

Глупо, но этот вопрос волновал меня больше, чем что-либо еще. Задать его было больше некому. И пусть весь мир подождет. Право слово, за минуту ничего не изменится! А мне нужно было понять.

Клаус посмотрел на осколки у наших ног, потом снова на меня.

— Я уже говорил, это очень изящное проклятие. Возможно, та ведьма, что его наложила, хотела только одного: признания, что носитель крови рода действительно чудовище. Оно бы снялось, если бы человек принял свою чудовищную часть.

— Так просто? — я не верила своим ушам.

— Неужели просто? — Клаус чуть горько усмехнулся. — Столько поколений твоих предков, включая тебя, мучились из-за этого. Прятались в подвалах, боялись собственной природы. Отказывались смотреть в зеркало…

Его слова повисли в воздухе, а я снова опустила взгляд на осколки, не зная, что ответить.

— Лаванда, мне очень жаль, что я оставляю тебя одну, — Клаус говорил искренне, и в его голосе слышалась вина. — Но мы должны исправить нашу ошибку. Мы не должны были умалчивать правду.

Он замолчал на мгновение, затем осторожно предложил:

— Может, перенести тебя к родителям?

— Нет, иди, поговори с Маргаритой, — я покачала головой. — Со мной всё будет хорошо. Просто… надо привыкнуть к тому, что моего проклятия больше нет.

Клаус кивнул и исчез в вихре снежинок. Через несколько мгновений  осколки вазы тоже растворились в воздухе. Словно никогда не было ни вазы, ни проклятья. Будто всю свою жизнь я пребывала в иллюзии. Очень странное чувство.

Я медленно выдохнула, провела руками по платью, пригладила складки. Взглянула в маленькое зеркальце, чтобы убедиться, что прическа в порядке, лицо спокойное, без следов растерянности. Надо взять себя в руки. Выйти из кабинета. Успокоить сотрудников.

Ах да! У Лили и мистера Блэка сегодня назначено свидание. Мои беды не должны им помешать. Надо быстрее спуститься, поговорить с командой и отправить всех по домам. На сегодня им достаточно.

Что я, собственно, и сделала.

На первом этаже было непривычно тихо. Неужели всех посетителей уже разогнали? Моя команда собралась в комнате для совещаний. Они сидели молча, придавленные гнетущей, тревожной тишиной.

— Лаванда! — первой меня заметила Лили. В её голосе было беспокойство. — Ты как?

— Всё нормально, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и деловито. Только вот руки все еще слегка дрожали после пережитого.

— Что там произошло? — робко спросила Азалия.

Я обвела всех взглядом. На меня смотрели испуганные глаза. Стало еще хуже от того, что я их подвела.

— Для начала, хочу вас успокоить, — сказала я. — С агентством «Пион» ничего не случится. Его никто не закроет, не уничтожит. Я поговорю с ее высочеством, и мы все уладим.

— А о каком чудовище она говорила? — спросил Роберт, нахмурившись.

Я на мгновение замялась, но потом решила, что нет смысла юлить.

— Обо мне. Так уж вышло, что я и лорд Стужи оказались истинной парой друг для друга. А потом… оказалось, что он жених принцессы.

— Ох… — раздался дружный вздох.

— Теперь понятно, почему она так разозлилась, — пробормотала Азалия.

— Да. Пусть я и руководитель свадебного агентства, но нарушила главное правило: не влюбляться в жениха.

Я попыталась улыбнуться, но получилось как-то печально. Народ потупился.

— Но в этом никто не виноват, кроме меня. И только я одна понесу за наказание за нарушение этики,  — я поспешила их заверить, пока совсем не посеяла панику среди сотрудников. — А вы продолжайте работать в обычном режиме. Все проекты должны быть доведены до конца.

— А ты? — удивилась Лили.

— Возьму отпуск, пока все не уляжется, — честно призналась я. — Мы еще не знаем, рассказала ли Маргарита кому-то о случившемся. Если информация пошла дальше, то для агентства будет лучше, чтобы я была отстранена от дел.