— А вы правы! — удивила я бывшую свекровь, без страха шагнула вперед и спокойно выдержала ее злой взгляд. — Настоящую Лисандру вы убили «после того случая», — передразнила я. — Называйте вещи своими именами. Тогда, в ту ночь, когда навели на нее порчу, а утром ждали, что целитель подтвердит смерть несчастной. Вот только в вашем плане что-то пошло не так. В теле Лисандры очнулась я - душа из другого мира. И я пришла, чтобы отомстить за Лисандру. Как видите, у меня это вышло.
На лице Изольды отразился ужас. Она отшатнулась и осенила себя божественными знаками, будто я нечисть или что-то опасное и злое.
— Демоница! — зашипела Изольда. — Вы же слышали, демоница, она сама призналась.
Болотник тяжко вздохнул и закрыл лицо рукой, неодобрительно поцокал.
— Вот оно тебе надо было? — поинтересовался Болотник. — Нормально же все вышло и без этих драматичных признаний.
Я повернулась к Эймонду и посмотрела в его изумрудные глаза, которые все еще смотрели на меня с любовью. Теперь к ним добавилось удивление и… интерес?
— Это правда, я не Лисандра, мне не восемнадцать и даже не тридцать. Мне было тридцать семь, когда я умерла в своем мире. Я заняла чужое тело, но теперь оно мое. Теперь я Лисандра… Назад пути нет.
Посмотрела на Эймонда выжидающе, я знала, что об этом нужно рассказать до того, как мы поженимся. И теперь сердце замерло в ожидании его ответа, его реакции.
— Выходит, мы с тобой почти ровесники, — усмехнулся герцог Розенгард. Он протянул ко мне руку и очертил пальцами скулы, спустился к подбородку. — Я не говорил, но после того, как ты стала несколько старше, ты стала еще прекраснее.
Он наклонился и нежно, даже трепетно поцеловал меня.
— Я люблю тебя, будь ты из другого мира или из этого. Да будь даже демоницей, мое сердце принадлежит тебе. Именно на тебе я хочу жениться.
Эймонд взял мою руку в свою.
— Лисандра Сэвил, ты станешь моей герцогиней и моей женой?
От пафосности и важности момента я даже прослезилась, потом как дурочка рассмеялась. Пожалуй, эта реакция превзошла все мои ожидания. Как тут не сказать да?
Эпилог
Эпилог
— Угу-угу! — раздалось с окна осуждающее.
У рыжей совы, которая не раз меня спасала, появилось имя. Теперь мы с ней были связаны магически, и она стала моей верной помощницей в делах.
— Ну что ты возмущаешься, Рубби, я почти закончила, сейчас только продажи за неделю посчитаю и пойду спать.
Я сидела в своем кабинете и разбирала бумаги. Клюквенное дело за два с половиной года разрослось. И так как я давно переселилась к мужу, замок на болотах я отдала под производство.
Мне платили хорошее содержание из королевской казны, и этих денег хватило не только на ремонт замка Сэвил, но и вложить в мой развивающийся бизнес. Я закупила артефакты, чтобы облегчить и улучшить работу.
А недавно вложилась в чужое молодое предприятие. Мирабель открыла в городе свою лавку по продаже магических снадобий. Конкуренты встретили ее не очень. Где это виданно, чтобы нечисть по городу ходила, да еще и своим делом занималась! И тут без поддержки Коралины пришлось бы туго. Дочь мэра оказалась в душе настоящим политиком. Ее потенциал раскрылся неожиданно, когда она решила организовать движение по защите прав нечисти.
Я, конечно, ее поддержала. Борьба с предрассудками и суевериями мне показалась хорошим делом и полезным. А Коралине нужно было направить энергию в положительное русло, чтобы после замужества со скуки не начать чревоугодничать.
Отвоевав право болотной нечисти на жизнь в городе, если нечисть того желает, Коралина взялась за благоустройство города. Эймонд выделил часть своего леса, поближе к городу, как раз вдоль которого Коралина так любила гулять. И совместно с герцогом Розенгардом они организовали парк.
Осталось еще начать борьбу за права женщин, о чем я уже давненько намекала, но не очень активно, потому что всему свое время. Именно по этой причине я не спешила разводить бурную деятельной как нутрициолог. Но потихоньку, потихоньку… внедряла мысль: то, что мы едим, напрямую влияет на наше здоровье. И для этого не обязательны какие-то волшебные зелья. Взять хотя бы ту же клюкву. А сколько еще полезных для человека продуктов, ценность которых мы порой даже не осознаем.
Рассказать Коралине, как она на самом деле похудела, все-таки пришлось. Момент, правда, для этого был не самый подходящий. Когда мою беременность было уже не скрыть, Коралина забеспокоилась.
— Роды - это крайне опасно для женщины, — со знанием дела заявила как-то Коралина.
— Да, я знаю, — невозмутимо ответила я.
— Женщины часто умирают во время родов, — продолжила Коралина.
— Ты уверена, что об этом стоит говорить с той, кто вот-вот будет рожать? — с сомнением покосилась на подругу.
— Ты не подумай, я ничего такого не хотела сказать, уверена, что с тобой будет все в порядке. Уж герцог проследит, — попыталась оправдаться Коралина. — Но мало ли, вдруг что-то пойдет не так. Ты бы не хотела сохранить рецепт этого снадобья для похудения?
Стоило сразу догадаться, к чему этот разговор.
— Знаешь, Коралина, я давно хотела тебе кое-что рассказать…
В общем, правду Коралина вначале встретила не очень хорошо, даже разозлилась. Но по натуре она очень отходчивая, и гнев мгновенно сменился воодушевлением и приливом позитивной энергии.
— Так это получается, что я сама… сама похудела?
И эта мысль ей очень понравилась: твое тело в твоих руках.
— Угу-угу! — Рубби вырвала меня из воспоминаний, напоминая, что время уже позднее, пора заканчивать работу.
Но я не успела, изумрудная вспышка озарила полумрак кабинета. Из портала выбежал черноволосый малыш - растрепанные кудряшки, босые ноги. Эрик - точная копия своего отца, даже глаза такие же зеленые, как у Эймонда. Муж появился следом.
— Мама! Мама! Пора спать! Ты почитаешь мне сказку?
— Я как раз собиралась возвращаться, ты почему босиком? Тут каменный пол… холодный.
— Здесь очень тепло, — не согласился Эймонд усмехнувшись.
И спорить с ним было трудно. Как и любая мать, я, конечно, тревожилась, чтобы ребенок не простудился. Но в замке на болотах теперь действительно всегда было тепло, даже в самые суровые зимние дни. Мне удалось отогреть свой замок. Здесь теперь всегда хватало дров, чтобы исправно работал каждый камин. Но намного лучше, чем горящий камин, меня грела, конечно, любовь.