– Вы друзья тех, кто оказал нам непомерную помощь в борьбе против Империи, а значит вы и наши друзья. Виндхельм открыт для вас, – сказал Ульфрик, посмотрев на Старейшину.

– Слова Ваши греют мне душу в столь холодных землях. Действительно велики Ваши владения. Красоту севера Скайрима описать словами простыми невозможно. Она манит всех своей необычностью волшебной, порой тайной и интригующей, заставляющей тех, чья душа к югу прикована, к пескам тёплым и ярким морям, увлечься её красотой и забыться, – улыбнувшись, сказал старый каджит.

– Видели бы Вы его в рассвете сил, – сказал Ульфрик, слабо улыбаясь. – Виндхельм некогда был столицей нашей страны, очень процветающим и богатым городом. До тех пор, пока сюда не явились имперцы.

– Всегда война оставляет за собой разруху и хаос, и порой трудно восстановить прежнее благоденствие в стране. На это и нужны правители столь мудрые и дальновидные, способные принимать важнейшие решения в тяжёлые времена.

– Я согласен с Вами. На целомудрии строится величие любого государства, и правитель обязан принимать важнейшие, правильные решения, которые будут играть только во благо стране, – сказал Ульфрик. – И сейчас настали именно такие времена. Тяжёлые, требующие полной отдачи и не прощающие даже самых маленьких оступов.

– Такие времена настали, ярл Ульфрик. И нужно именно сейчас проявить целомудрие и решимость, ибо проблемы, истинные проблемы за завесой лесов и гор скрываются, но неуклонно наступают на земли эти, – сказал Старейшина, подойдя ещё ближе. Ахаз’ир стоял позади него, наблюдая за их беседой. Тхингалл остановился у выхода и обернулся назад, посмотрев в сторону возвышающегося трона, возле которого стояли каджиты, Галмар, управитель и советник. Последний показался каджиту крайне холодной и закрытой личностью.

– Вижу, Вы хотите мне что-то сказать. Что-то, что считаете важным, ведь ваше появление здесь неспроста, верно? Так начните говорить открыто и прямо. Я ценю это больше, нежели сотни хорошо построенных красивых слов, скрывающих за собой истинный смысл, – сказал Ульфрик.

Старейшина глянул на Ульфрика, потом на Галмара, после чего начал:

– Истинный враг, для Скайрима и всего Тамриэля в целом, притаился в тени и выжидает момента, дабы нанести свой роковой удар. Скайрим долгое время в войне пребывает, тонет в смертях и хаосе, разрывается на части, ибо это война не столько меж людьми, сколько между идеями и ценностями, которые порой меняются столь радикально, что вчерашний враг, коего презирали вы, может стать наиближайшим другом вашим.  Такие войны отбирают больше, чем несут и не имеют смысла.