«Регистрирует помехи», — сказал Димка про свой компас. «Мы с тобой брак на производстве».

Что, если этот винтик — такой же «брак»? Часть какой-то машины, которая чувствует искажения? Часть системы, которую Димка так яростно защищает?

Игорю нужно было вернуться в вагончик. Но не для разговора. Для обыска. Пока Димки нет.

Мысль была безумной. Если Димка и вправду был тем, кем себя считал — «санитаром мироздания» — то поймать его врасплох будет непросто. Но другого выхода не было. Ждать следующего видения и снова накосячить? Нет.

Он выслеживал его два дня. Димка вёл себя как призрак. Он появлялся в самых неожиданных местах, всегда один, всегда с тем своим блокнотом и компасом. Он мог часами стоять у проходной завода, наблюдать за детьми у школы или просто сидеть на лавочке в самом захолустном уголке посёлка, словно замерший хищник.

Игорь заметил закономерность: каждое утро, около десяти, Димка уходил в амбулаторию — менять повязки и, вероятно, получать свои таблетки. У него было чуть меньше часа.

На третье утро Игорь, замирая от каждого шороха, подошёл к вагончику. Дверь, как он и ожидал, была заперта. Но замок был старый, советский, висячий. Игорь, руки тряслись от страха и холода, подобрал с земли ржавый гвоздь. Воспоминания из детства, когда они с Димкой взламывали такой же замок на заброшенном складе, всплыли сами собой. С ироничной горечью он ощутил, как навыки, полученные в дружбе, используются ей же в пику.

Замок щёлкнул с треском, казавшимся невероятно громким в утренней тишине.

Игорь вскользь огляделся и проскользнул внутрь.

В вагончике ничего не изменилось. Тот же запах машинного масла и окисленного металла. Тот же хаос на столе. Сердце Игоря колотилось где-то в горле. Он чувствовал себя взломщиком, проникшим в святилище сумасшедшего гения.

Его взгляд сразу же упал на карту. Теперь он мог рассмотреть её должным образом. Это была не просто карта. Она была усеяна десятками мелких, аккуратно прорисованных значков. Крестики, кружочки, волнистые линии. Возле некоторых стояли даты. Он узнал дату смерти дяди Коли. И дату своего возвращения.

Но самое жуткое были линии. Тонкие, красные нити, соединяющие одни точки с другими. Они образовывали сложную, запутанную паутину, покрывающую весь посёлок. Одна из самых ярких линий вела от песочницы… к его собственному дому. Другая — от магазина, где он увидел Светлану, к гаражам, где нашли Славку.

Это была не карта. Это была схема. Схема причин и следствий. Баланса и расплаты.

Игорь лихорадочно начал рыться в бумагах на столе. Чертежи странных устройств, формулы, которые он не понимал… и блокноты. Десятки блокнотов, исписанных аккуратным, убористым почерком Димки.

Он открыл верхний. На первой странице было написано: «Наблюдения за субъектом И. После коррекции К-24 (песочница)».

Кровь застыла в жилах. Он листал страницы. Это был дневник. Хроника его жизни. Отрывки его разговоров с родителями, которые Димка не мог слышать. Время, когда он ложился спать и вставал. Описание его «видений» — Димка называл их «эмиссиями» — с точностью до минуты. И… формулы. Рядом с каждым эпизодом были сложные вычисления, коэффициенты, стрелочки.

«Эмиссия № 17. Субъект И. видит коррекцию К-24-А (Николай, С.). Индекс дисбаланса повысился на 0.73. Требуется компенсация. Расчёт точки приложения: координаты 58-Б (гаражи). Вероятность несчастного случая — 84 %».

Игорь сглотнул ком в горле. Димка не просто наблюдал. Он предсказывал его видения. Он просчитывал последствия и планировал «компенсацию» ещё до того, как Игорь что-либо успевал сделать.

Он отшвырнул блокнот и стал рыться дальше. Его взгляд упал на ящик стола. Он был заперт. Игорь, не задумываясь, ударил по нему ногой. Дерево треснуло.

В ящике лежали не чертежи. Фотографии. Старые, школьные. Их общие с Димкой фото. А поверх них — новая, совсем недавняя, похожая на кадр из скрытой камеры. На ней он сам, Игорь, стоит на балконе и смотрит вниз, на Димку. Лицо его было искажено страхом и гневом.

А под фотографией лежал тот самый «компас» Димки. Вблизи он был ещё страннее. Несколько стрелок, закреплённых на сложных пружинных механизмах, циферблаты с непонятными обозначениями. И в самом центре прибора — углубление. Форма и размер которого идеально совпадали с винтиком у Игоря в кармане.

Он машинально сунул руку в карман, сжимая винтик. Это была недостающая деталь. Ключ.

В этот момент снаружи послышались шаги. Неторопливые, уверенные. И скрип снега под подошвами.

Димка вернулся раньше.

Игорь замер, парализованный ужасом. Он смотрел на взломанный ящик, на разбросанные бумаги, на компас в центре стола. Доказательства его вторжения были налицо.

Шаги остановились у двери. Послышался звук, будто кто-то проводит рукой по дереву, проверяя замок.

Затем наступила тишина.

Игорь не дышал. Он ждал, что дверь распахнётся, и он увидит лицо Димки, на этот раз не холодное, а полное гнева.

Но ничего не произошло.

Прошла минута. Другая.

Игорь подкрался к окну, стараясь не шуметь, и отодвинул край занавески.

Димка стоял спиной к вагончику. Он не пытался войти. Он смотрел куда-то в сторону центра посёлка. Его поза была напряжённой, внимательной. Он поднёс к уху какой-то маленький прибор, похожий на самодельный радиоприёмник, и что-то внимательно слушал.

Потом резко повернулся и, не оглядываясь на вагончик, быстрыми шагами пошёл прочь.

Он всё знал. Он знал, что Игорь внутри. И он… ушёл. Потому что где-то в посёлке случилось что-то более важное. Новая «эмиссия». Новое нарушение баланса, требующее его немедленного внимания.

Игорь остался один среди разгрома. Он посмотрел на компас, на карту, испещрённую красной паутиной, и на своё фото с искажённым от ужаса лицом.

Схватив самый большой из блокнотов и сунув его за пазуху, он выскочил из вагончика и побежал прочь, даже не пытаясь скрыть следы взлома. Скорость была важнее скрытности.

Он должен был успеть. Успеть понять, куда и зачем ушёл Димка. И что именно должно случиться на этот раз.

Первый расчёт

Первый расчёт

Игорь бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о замшелые камни и мёрзлые кочки. Блокнот за пазухой жёг кожу, как раскалённый металл. В ушах стучало: «Координаты 58-Б. Вероятность 84 %». Он не знал, что такое «координаты 58-Б», но интуиция, обострённая страхом, вела его обратно к гаражам — к месту, где забрали Славку.

Он спрятался за углом кирпичного гаража, того самого, где видел Димку в день смерти дяди Коли. Отсюда был виден весь проулок. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он судорожно открыл блокнот, листая страницы, пытаясь найти логику, ключ к этим чёртовым координатам.

И тут его взгляд упал на карту, нарисованную на форзаце. Это была не карта посёлка, а схема… вагончика Димки и прилегающей территории. С крестиками и номерами. И номер «58-Б» был обозначен прямо тут, в двадцати метрах от него — люк канализационного колодца, наполовину засыпанный мусором и снегом.

«Расчёт точки приложения… координаты 58-Б… вероятность несчастного случая — 84 %».

Несчастный случай. У люка.

Игорь прислонился к холодному кирпичу, пытаясь перевести дух. Значит, не просто видение. Димка мог их предсказывать. Вычислять. И сейчас здесь, у этого люка, должно что-то произойти. Кто-то должен пострадать. И Димка ушёл именно сюда, чтобы «зафиксировать» это или… организовать.

Он замер в ожидании, вцепившись в блокнот. Минуты тянулись мучительно медленно. Мороз пробирался под куртку. Снег снова начал сыпать мелкой, колючей крупой.

И тогда он увидел её. Пожилая женщина, баба Валя из соседнего подъезда, шла по проулку, тяжело переставляя валенки. В руках она несла сетку с пустыми бутылками — видимо, несла сдавать. Её путь лежал как раз мимо того самого люка.

Игорь замер. Это она? Жертва? Она поскользнётся, ударится, возможно сломает бедро на льду? Он сжал кулаки. Нет. Не в этот раз. Он не будет стоять в стороне. Он знает «координаты». Он знает «вероятность». Он сможет её предупредить. Аккуратно. Без паники.

Он сделал шаг из-за укрытия, чтобы окликнуть её. Но в этот момент с другой стороны проулка послышался громкий, радостный лай. Из-за гаражей вылетел огромный, лохматый пёс по кличке Барбос и помчался к бабе Вале, виляя хвостом.

Старушка улыбнулась, отшатнулась от него, делая шаг в сторону. Прямо к краю люка.

Игорь увидел всё, как в замедленной съёмке. Её нога наступает на припорошенный снегом кусок фанеры, прикрывавший часть зияющей дыры. Фанера с треском проваливается. Баба Валя с криком теряет равновесие и падает, бутылки с грохотом разбиваются о асфальт.

Игорь уже бежал к ней, забыв обо всём. Он подскочил, помог ей подняться. Она была вся в снегу, испуганная, но, кажется, целая.

— Ой, сынок, спасибо… — запричитала она, хватаясь за него. — Чуть я не рухнула туда… Нога подвернулась…

Она отряхнулась, поблагодарила его ещё раз и, ковыляя, пошла дальше, ругая вполголоса коммунальщиков и собак.

Игорь стоял над зияющим люком, тяжело дыша. У него получилось. Он не предупредил, но он помог. Он изменил исход. Баланс не нарушился. Никто не пострадал.

Чувство гордости, острое и опьяняющее, ударило в голову. Он посмотрел на блокнот в своей руке. Он может это делать! Он может понимать систему и действовать тоньше, чем Димка с его тупыми «компенсациями»!