— Осторожнее! — воскликнула рыжеволосая девушка рядом с ним, ловко подхватив меня за локоть и весело улыбнувшись. — Здесь тесновато, особенно если кто-то собирается исполнить танец живота.

— Простите, — неловко пробормотала я. — Не хотела вас давить.

— Ничего страшного, мы привычные, — дружелюбно ответила она, легко подвигаясь и освобождая для меня место. — Тут всегда так, будто кто-то тайно заколдовал повозку на сжатие пространства.

— А еще на бесконечную болтовню, — усмехнулся парень напротив, вызвав дружный смех остальных адептов.

Я благодарно улыбнулась и, наконец, смогла усесться, крепко прижав сумку к груди и стараясь стать как можно более незаметной. Экипаж вновь качнулся и покатился вниз, постепенно набирая скорость и подскакивая на неровностях.

Обернувшись, я бросила взгляд назад, на привычные серые стены и башни, возвышающиеся на высокой скале. Здания стремительно уменьшались, скрываясь за деревьями густого леса, которым было окружено подножие горы. Странно было видеть это место таким далеким и почти безобидным, словно строгие наставники и бесконечные занятия были чем-то из другой жизни.

Вскоре листва осталась позади, сменившись широкой равниной, покрытой разноцветными полевыми цветами и высокой, густой травой. Воздух стал заметно теплее, наполнившись ароматами свежей выпечки, летних цветов и еще каких-то пряностей, которых я не могла распознать, но от которых немедленно заурчал живот.

Столица была уже совсем близко, и я постепенно начала ощущать приятную легкость от наступившей свободы. Впрочем, стоило мне лишь немного расслабиться, как откуда-то из глубин сознания вновь прорвался тяжелый и сердитый голос отца, до боли знакомый и полный упреков. Мои пальцы сжались на ремешке сумки так сильно, что костяшки побелели, а плечи невольно напряглись. Теперь я была далека от его контроля и влияния, но стоило представить случайную встречу с кем-то из моей семьи, как сердце вновь тревожно ускоряло свой ритм. Скорее всего, я просто молча прошла бы мимо, опустив глаза и притворившись, что их не узнала. Не самая храбрая тактика, но вполне надежная.

Наконец мы въехали на центральные улицы города, и вокруг все мгновенно наполнилось шумом, смехом и оживлением. Адепты засуетились, громко переговариваясь и весело обсуждая, куда отправятся в первую очередь. Когда повозка остановилась на площади, я осторожно встала первой и легко спрыгнула на гладкие камни мостовой.

— Удачного дня! — неожиданно крикнула вслед рыжеволосая девушка, вновь дружелюбно улыбнувшись и помахав мне рукой.

— Спасибо! — улыбнулась я в ответ.

Площадь встретила меня звонкой суетой и праздничным оживлением. Со всех сторон доносились громкие голоса торговцев, детский смех и веселые мелодии уличных музыкантов. Я остановилась, наслаждаясь этим непривычным ощущением свободы и легкости, и только потом неспешно двинулась дальше, любопытно осматриваясь по сторонам.

Рядом стоял ярко одетый продавец орехов, азартно и громко нахваливая свой товар, театрально размахивая руками так, словно от этого зависела вся его дальнейшая судьба:

— Горячие орехи! Миндаль, фундук! Подходите, пробуйте! Только сегодня — особенно вкусные!

Я невольно улыбнулась, решив, что позже обязательно вернусь и куплю немного сладкого миндаля. Настроение заметно улучшилось, стоило только почувствовать себя обычной девушкой, приехавшей в город на прогулку.

Улицы столицы были полны жизни и цвета. Высокие, старинные дома с ярко раскрашенными фасадами и ажурными балконами тянулись вверх, словно соревнуясь между собой в высоте и красоте. Повсюду развевались разноцветные флаги и ленты, а по тротуарам прогуливались улыбающиеся горожане, неторопливо останавливаясь у витрин небольших магазинчиков и лавок, рассматривая выложенные товары и обсуждая последние новости.

Я свернула в узкий переулок, и запахи моментально сменились — вместо сладкой выпечки и цветов здесь витал аромат пряных специй и экзотических фруктов, стоявших в аккуратных корзинах у дверей маленьких торговых лавочек. Пожилая женщина в пестром платке напевала, раскладывая ярко-желтые лимоны и сочные красные яблоки.

Дальше по улице стояли прилавки с украшениями, одеждой и всякой мелочью — блестящими бусами, цветными лентами для волос и небольшими стеклянными флаконами духов, переливающимися на солнце всеми цветами радуги. Я замедлила шаг, разглядывая тонкие серебряные цепочки с миниатюрными кулонами в виде птиц и цветов.

— Возьми, красавица, тебе пойдет, — ласково позвала меня девушка-продавец, ловко раскладывая на бархатной ткани очередной ряд украшений. — Это не простые кулоны, а зачарованные, приносят удачу в любви и избавляют от скучных поклонников.

Я тихо засмеялась в ответ, покачав головой, и пошла дальше. В конце концов, у меня не было ни скучных поклонников, ни времени думать о любви и удаче — хотя, может быть, стоило бы.

Незаметно я вышла на другую, более широкую улицу. Отсюда открывался вид на большое здание Имперского музея с его строгими колоннами и высокими ступенями, по которым неспешно поднимались люди. Я ненадолго замерла, разглядывая фасад, но пока не спешила идти туда. У меня еще было достаточно времени, чтобы просто побродить и насладиться праздничным настроением.

Я улыбнулась своим мыслям и снова свернула в боковую улочку, намереваясь обойти город и неспешно приблизиться к музею только тогда, когда сама решу, что уже готова.

Глава 42

Глава 42

Имперский музей встретил меня приятной прохладой и почти торжественной тишиной. Я на мгновение застыла у входа, невольно залюбовавшись просторным залом: высокие окна пропускали внутрь мягкие потоки солнечного света, отчего старинные экспонаты казались чуть загадочными, почти волшебными. В воздухе витал аромат старых книг, полированного дерева и чего-то едва ощутимого, вызывающего легкое беспокойство.

Я не могла объяснить, что именно надеялась здесь найти. Просто в глубине души жила уверенность, что экспозиция, посвященная войне, поможет мне разобраться в событиях последних дней. Возможно, даже поможет понять Кайдена и его странное поведение.

Неспешно двигаясь вдоль стен, я стала внимательно рассматривать первые витрины. Сначала мой взгляд зацепился за старинную броню, выставленную на высоком подиуме. Глубокие вмятины и длинные царапины были молчаливыми свидетелями ожесточенных битв. Мне захотелось прикоснуться к холодному металлу, ощутить связь с прошлым, но стекло надежно отделяло меня от доспехов и от их истории.

Посетителей было немного. Небольшая группа адептов слушала лекцию пожилой сотрудницы музея, несколько человек молча изучали экспонаты, стараясь не нарушать общей тишины.

Подойдя к следующей витрине, я увидела пожелтевшие от времени письма солдат домой. Неровные строчки, написанные торопливой рукой, пробуждали странное, щемящее чувство. Я невольно отвернулась, почувствовав, что слишком близко подошла к чьим-то личным переживаниям.

Дальше располагалось оружие: длинные мечи, потрескавшиеся щиты, луки и ржавые наконечники стрел. Среди них висел старый, выцветший флаг с неясным гербом. Я остановилась, пытаясь вспомнить, где могла видеть его раньше, но память упорно молчала.

В следующей витрине оказались амулеты и личные вещи павших магов: серебряные кулоны, металлические браслеты и небольшие зачарованные предметы. На табличке было написано, что эти вещи принадлежали солдатам, верившим в их защитную силу. Я с любопытством рассматривала тонкие украшения, чувствуя печаль по тем, кто когда-то носил их.

Я уже собралась пройти дальше, но вдруг заметила небольшую витрину, скрытую в тени массивной колонны. Там, на темно-красном бархате, лежал треснувший кинжал. Совсем простой, покрытый пятнами давно засохшей крови. Рядом была табличка:

«Неизвестный кинжал. Трофей Восточной кампании. Предоставлен из личной коллекции герцога Валмора».

Мне стало не по себе от одного упоминания этого имени. Я захотела отойти, но вместо этого, словно против воли, сделала шаг ближе.

В памяти тут же всплыло недавнее воспоминание: как я случайно зацепилась плечом за что-то холодное и острое на верхней полке у двери в хранилище академии. Уронила кинжал на пол, подняла и почти не глядя швырнула его обратно. Тогда казалось, что я ничего и не запомнила, кроме тяжести металла в руке, но сейчас я была абсолютно уверена, что тот кинжал и этот, лежащий передо мной, одинаковые, хоть и не могла объяснить рационально, почему так решила.

Меня охватила тревога, и в тот же миг знакомая боль снова пронзила плечо, заставив невольно вздрогнуть и схватиться рукой за него.

Показалось, что свет вокруг вдруг померк, воздух стал гуще и тяжелее, будто зал погрузился в плотную полутьму. Сердце сжалось от страха, в ушах зазвучал неразборчивый шепот, от которого стало холодно и неуютно. Я поспешно моргнула, пытаясь избавиться от наваждения, и в следующее мгновение зал вновь вернулся к нормальному освещению.

И тогда кинжал в витрине засветился тусклым красным светом. Испуганная, я отступила.

Сзади послышались удивленные и встревоженные голоса:

— Смотрите, он светится! Это часть экспозиции?

— Нет, здесь явно что-то не так. Срочно зовите охрану, — обеспокоенно сказала пожилая сотрудница музея, прерывая свою лекцию.