А Тхэхи очень хотел избавиться от пианино. Ему нравилось играть в бейсбол, но мать заставляла его заниматься музыкой, которую тот ненавидел. По правде говоря, парень не особо верил, что его желание действительно сбудется, но когда он вернулся домой, то увидел свою мать с телефонной трубкой в руках. Она как раз звонила в полицию, чтобы заявить о краже инструмента. Удивительным еще было и то, что кроме огромного и тяжелого пианино из дома больше ничего не пропало. Теперь Тхэхи мог спокойно играть в бейсбол, но все равно это событие осталось самым загадочным в его жизни.

– И ты еще спрашиваешь? Сама не догадываешься?

– Что, неужто из-за меча? Потому что я его вытащить не смогла? А я что, в этом виновата? Я разве не старалась? Может, он вообще с первого раза не вынимается. Вон, мы друг другу даже в любви признавались, да я вас даже поцеловала! Что еще я тут поделать могу?

Гоблин злился, конечно, не из-за меча, но Ынтхак пришло на ум только это. Ведь это именно из-за него она злилась, страдала, грустила. Оба постепенно переходили на повышенный тон.

– Так ты ж это неискренне делала. И в любви признавалась из корыстных соображений.

– А вы, можно подумать, искренне! Уж вы-то точно ради своей выгоды это говорили. Характер-то у вас, оказывается, на самом деле так себе.

– А твой, думаешь, не так себе?

– Так я еще ребенок!

– Ну и что с того? Зато я не старею! Ты состаришься, а я останусь таким же молодым и красивым.

– Да вовсе вы не молодой! И, кстати, я свою первую любовь встретила, так что мне сейчас не до вашей красоты.

– Что? Что еще за любовь?

– Вы в бейсбол умеете играть? А мой знакомый парень Тхэхи просто потрясающе играет!

– А ты, оказывается, та еще штучка! Ты видела, как я играю? Если бы видела, еще бы не так восхищалась!

– А, так я теперь уже не квартирантка, а «штучка»? Все, «штучка» пошла к себе!

Этим же вечером Ынтхак прокралась в комнату к Гоблину, чтобы проверить, на месте ли отобранные у нее подарки – деньги, сумка и духи. А еще она хотела подменить расписку. Подпись Гоблина она подделала просто идеально. Ынтхак пробиралась на ощупь в темноте, подсвечивая себе мобильным и все время натыкаясь не на те вещи, которые ей были нужны. Внезапно в комнате зажегся свет: Гоблин застал ее врасплох на месте преступления и с поддельной распиской.

Он устроил ей настоящий допрос, как она здесь оказалась. Взгляд Ынтхак упал на сборник стихов, который она когда-то давно дала ему почитать. Она решила сделать вид, что пришла именно за ним, и сама набросилась на Гоблина с упреками.

– Вы почему мне его назад не вернули? – быстро нашлась Ынтхак и стремительно вышла из комнаты.

Вернувшись к себе, она раскрыла книгу:

– Он, поди, обращался с ней как попало. А что, не его же вещь! Ух, как бесит меня! Ну, если хоть что-то найду!

Она принялась раздраженно просматривать страницы и на одной из них обнаружила подчеркнутое слово. А еще – переписанную его рукой строчку стихов. Его взрослый, твердый почерк сильно выделялся на фоне ее пометок. Это была страница со стихами «Физика любви». Вот, чужую книгу марает! Вся дымясь от гнева, Ынтхак прочитала его пометку: «Такой была моя первая любовь». Последняя строчка. «Первая». «Любовь». Понятно, что первая любовь не могла быть только у нее. И если у нее за девятнадцать прожитых лет впервые появился любимый парень, то понятно, что он, прожив девятьсот тридцать девять лет, тоже про свою первую несчастную любовь вспомнил.

Мысль о том, что у Гоблина была какая-то первая любовь, снова разозлила ее. Ынтхак даже пожалела, что не родилась чуть раньше, но что толку в этих бесполезных мечтах?

Когда Мрачный Жнец впервые увидел Санни, то расплакался. Во второй раз он был так растерян, что даже толком представиться не сумел. И вот сейчас, с новым именем Ким Убин, Жнец был готов к свиданию. Чтобы эта встреча прошла не так ужасно, как все предыдущие, он решил подготовиться более тщательно и заранее проконсультировался с Ынтхак. В итоге он пригласил Санни в кафе, и сейчас они точно так же, как и другие парочки, сидели друг напротив друга и пили кофе. При виде ослепительно красивой Санни взгляд Жнеца немного затуманился.

С Санни была та же история. Это был тот самый мужчина, которому досталось приглянувшееся ей кольцо с уличного прилавка. Тот самый мужчина, который, увидев ее, пустился в слезы. С этим мужчиной не все было понятно: с ним нельзя было связаться по телефону, с трудом получалось встречаться. Когда она попросила его дать визитку, чтоб узнать имя, он сбежал, так и не назвавшись, и связь с ним прервалась.

Поэтому сейчас, когда они наконец встретились, все ее внимание было приковано к этому неподвижному бледному лицу и глазам, которые, казалось, в любой момент могут расплакаться. Она не предполагала, что так может быть очарована этим красивым лицом.

– День рождения – пятый день одиннадцатого месяца по лунному календарю, по гороскопу – Стрелец, группа крови – четвертая, холост, снимаю дом на чонсе[25], автомобиль – при необходимости сразу будет, прошлое – незапятнанное, визитки… пока нет. А еще я очень хотел вас увидеть.

Глядя на него, Санни не сдержала улыбку. И не только из-за его красивого лица.

– Вот дает!.. Я тоже.

Мрачный Жнец в ответ расплылся в улыбке. На фоне строгого черного костюма она была особенно заметна.

– Нет, ну не странный? Что вы такой довольный? Почему на звонки мои не отвечали?

– Я подумал… вы разозлитесь, что у меня нет визитки.

– Ну так можно же было поднять трубку, сказать: «Визитки нет», – и всех делов! Или хотя бы эсэмэску послать.

– Впредь – исправлюсь. А у вас, случайно, визитки…

– У меня мое лицо – визитка. И на ней написано: «кра-сот-ка».

– А, да. И впрямь. Мне б хотелось забрать эту визитку с собой.

Хоть он был странный и какой-то наивный, Санни снова прыснула от смеха. Она не поняла, было это сказано искренне или это просто заученный пикап-комплимент, но в любом случае он ей понравился.

– Ну вот видите! Нормально же общаемся. Можно больше узнать друг о друге, как-то сблизиться. Вот вам, Убин, что нравится?

– Вы, Санни.

– С ума сойти. Я ж не про это. Увлечение у вас какое?

– Вы.

После их первой встречи он все время думал о ней. С одной стороны, ему хотелось увидеться, забыв, что она – человек, а он – Мрачный Жнец. Но когда он все же об этом вспоминал, ему становилось еще больнее и обидней. Ему еще повезло, что Санни по характеру была очень непохожа на обычных людей: она была настолько крута и уверена в себе, что не зацикливалась на второстепенных вещах и Жнец мог не рассказывать про то, о чем не хотел.

– Я думал, что такое бывает только в кино, но меня неудержимо влечет ваша непредсказуемость! Никогда не угадаешь, что произойдет в следующий момент. Это значит, что у вас живое воображение. Вы – как загадка, а я со своей неуклюжестью никак не могу найти правильный ответ. То, что вы сейчас стали моим увлечением, – в этом, наверное, есть промысел богов. Или их ошибка.

«Смотри-ка, только что запинался и двух слов связать не мог, а сейчас так бойко вывалил на нее кучу комплиментов!» Комплименты Санни, конечно, понравились, но и немного насторожили.

– Надо же, как гладко заговорил! Вы, часом, не сектант? Какой-то религии придерживаетесь?

– А-а-а, это тоже должно быть? Тогда я снова подготовлюсь и перезво…

Санни подскочила и едва успела остановить уже собравшегося уходить Жнеца. Его что ни спроси, он ответить не сможет. А если не сможет ответить, то тут же исчезает и потом ему не дозвонишься.

– Да сидите вы! Это вовсе не обязательно, – торопливо прикрикнула на него Санни. Мрачный Жнец снова послушно сел на место.

Жнец тоже вел себя непредсказуемо. И хоть это причиняло Санни головную боль, но от одного взгляда на безмолвно и застенчиво улыбающегося мужчину, сидящего перед ней, она таяла, как весенний снег.

Некоторое время назад Тхэхи и Ынтхак прямо на глазах у Гоблина зашли в кафе и делились друг с другом мороженым. Гоблину ничего не оставалось делать, как только наблюдать за ними. Уже наступил вечер, а Ынтхак все не возвращалась домой. Гоблин начал волноваться, где она и уж не с Тхэхи ли проводит время. Весь в переживаниях он нервно ходил по дому из угла в угол. Гоблин сам понимал, что это неправильно. Очевидным образом это была ревность и форма протеста против того, что у девушки наконец действительно появился парень. Он пытался бороться с этим чувством, но оно все равно побеждало. В итоге он решил сам пойти на ее розыски.

В закусочной ее не было, на улочках, по которым она возвращалась домой, – тоже. Ему пришлось потратить некоторое время, расспрашивая всех и вся, где она может быть. Наконец он ее нашел: во Дворце бракосочетаний. Он знал, что после сдачи выпускных экзаменов Ынтхак стала больше времени тратить на подработку. Но не догадывался, что она работает на свадьбах и что ее подработка – петь для новобрачных.

Стоя на сцене в свете рампы, Ынтхак тем же чистым и ясным голосом, каким обращалась к нему, теперь пела для жениха и невесты песню, благословляющую на жизнь в любви:

Эти строки проникали Гоблину в самое сердце.

Красивая девчонка. Ей скоро будет двадцать, и она уже почти совсем взрослая девушка. Он смотрел на нее не отрываясь, как будто чужим взглядом, со стороны. И тут их глаза встретились – она заметила его, отстраненно стоящего в самом последнем ряду зала.