* В случае, если Сторона 1 больше не будет представлять практической ценности для Стороны 2, то Сторона 2 обязуется больше не напоминать об этом Стороне 1. Стороне 1 от этого обидно.

* В случае, если Сторона 1 больше не будет представлять практической ценности для Стороны 2, то Сторона 2 ее не прогонит и они будут жить вместе. Сторона 1 привыкла все делать сама, и ухаживать за ней не надо.

* До тех пор, пока у Стороны 1 не появится парень, то Сторона 2 будет считаться парнем Стороны 1. У Стороны 1 сейчас будет инфаркт.

* Сторона 2 обязуется не отказываться стать фонарем, под которым будет укрываться Сторона 1. Вплоть до момента естественной смерти Стороны 1.

* Сторона 2 может не говорить Стороне 1: «Я к тебе вернусь», – но обязуется сообщить Стороне 1, если уйдет насовсем. Чтобы Сторона 1 не ждала напрасно.

* Сторона 2 обязуется ежегодно в день первого снега являться на зов Стороны 1. Сторона 1 будет его ждать.

Обязуюсь, Ким Син (____________________)

подпись

Гоблин читал строчки расписки с улыбкой. Но на последнем пункте его взгляд задержался надолго. Первый снег. Ынтхак хотела дождаться первого снега, чтобы вытащить меч. Он же с самого начала решил, что сделать это нужно раньше. Чтобы не омрачать красоту дня. Чтобы с первым снегом у Ынтхак не было связано дурных воспоминаний.

– Так ты для этого мое имя спрашивала?

– Нет, мне самой интересно было. Оно вам очень идет. Имя верное, и человек именно тот. Вы понимаете, о чем я? – Ынтхак протянула ему ручку. По ее глазам было видно, что она немного волнуется, распишется Гоблин или нет.

Гоблин спокойно взял ручку и без лишних слов поставил свою подпись. В этот момент с неба один за другим начали падать белые хлопья. Ынтхак, с явным облегчением смотревшая, как Гоблин подписывает согласие, задрала голову и посмотрела наверх. Это действительно шел снег.

«Сторона 2 обязуется ежегодно в день первого снега являться на зов Стороны 1. Сторона 1 будет его ждать».

«Сторона 2 обязуется ежегодно в день первого снега являться на зов Стороны 1. Сторона 1 будет его ждать».

Раз уж он дал такую расписку, то решил еще раз позаботиться о ней. Хлопья снега опускались на цветы гречихи. Темной ночью все светилось белым.

– Ух ты, первый снег! Разве он так рано может идти? Вау, как здорово! Оно, конечно, красиво, но только ж цветам холодно. У нас сейчас, наверное, самый ранний снег в мире.

Ее радостное лицо тоже светилось белым светом. Впрочем, как и всегда.

– А, так это же вы устроили? Вы же сказали, что с первым снегом меч нужно будет вынуть, да?

– Прости меня за то, что думал о себе. Мне бы тоже хотелось запомнить этот день таким.

– А вы долго будете запоминать? Вам же нужно скорее красоту навести… – Ынтхак руками изобразила, что вытаскивает меч.

Гоблину захотелось запомнить Ынтхак такой. Запомнить изо всех сил, чтобы уйти в Ничто с ее образом перед глазами.

– Ну что, давайте делать вас красивым. Хотите что-то сказать напоследок? – Она смотрела на него ясными глазами.

«Чжи Ынтхак», – Гоблин беззвучно прошептал ее имя. Потом наконец медленно произнес:

– Мне нравился каждый день, проведенный с тобой. Потому что эти дни были счастливые. Потому что они были тяжелыми. Потому что они были обычными. Все то время, что я провел с тобой, было прекрасным.

Его глубокий низкий голос эхом отзывался у нее в сердце.

– И знай: что бы ни случилось, в том нет твоей вины.

– Скажите, а вы… точно в веник не превратитесь? – Ынтхак немного забеспокоилась: речь же просто шла о том, чтобы выглядеть получше, а Гоблин действительно будто с последним словом перед смертью к ней обращался. Но максимум, что она могла предположить, – это то, что вместо красоты он превратится в метлу или веник. Гоблин лишь усмехнулся и покачал головой:

– Такого точно не будет.

– Ф-фух, ну слава богу.

Ынтхак протянула руку прямо к мечу. Когда ладонь невесты Гоблина приблизилась, меч проявил свои очертания. Гоблин закрыл глаза, чтобы лучше запомнить ее лицо. Ынтхак ухватилась за рукоятку появившегося меча. Точнее, попыталась ухватиться.

Но ничего не получалось: она ясно видела клинок, протягивала к нему руку, но ее ладонь хватала лишь воздух. Поняв, что ничего не происходит, Гоблин открыл глаза. По спине Ынтхак катился холодный пот.

– Черт, что-то никак не ухватить. Я ж его вижу, почему взять не могу?

– Может, слишком слабо хватаешь? – не отступался Гоблин.

Ынтхак пробовала и так, и эдак, даже ладони вспотели от напряжения, но, как ни старалась, прикоснуться к мечу не могла. Вокруг них все так же продолжал падать снег.

– Вы же мне сами сказали: «Что бы ни случилось, в этом нет твоей вины». Первое слово дороже второго!

Гоблин резко, словно от толчка, встрепенулся.

– Но ты же… ты же невеста Гоблина.

– Вы сами сказали! Слово не воробей! Стойте спокойно, я сейчас даже больше в шоке.

– Да я спокойно стою! Куда уж спокойнее? Дай сюда эту расписку, сейчас сожгу ее!

– Подождите, я поняла! Думаю, в этом все дело! Все, я поняла!

– В чем?

– В сказках именно так заколдованных принцев расколдовывают!

– «Так» – это как?

– Поцелуем! – прошептала ему Ынтхак. Она схватила его за воротник и притянула к себе. Их губы мягко соприкоснулись. Ынтхак крепко закрыла глаза. Тепло их губ передавалось друг другу. Снег, поднявшись с земли, опускался им на голову и плечи. Время как будто остановилось. Хотя вокруг было холодно, но им двоим стало тепло.

Глава 13 «Такой была моя первая любовь»

Глава 13

«Такой была моя первая любовь»

Замершее было время вновь потекло с привычной скоростью.

– Открой глаза!

От его низкого голоса глаза у Ынтхак приоткрылись, но только наполовину. Гоблин смотрел на нее застывшим взглядом. Ынтхак быстро отступила на шаг и начала оправдываться.

– Простите, это я от отчаяния!

– Ты… ты что сделала? С ума сошла?

– Я сошла? Вот вы как! А я еще так старалась ему помочь красивым стать! Или вы думаете, что это я так, для своего удовольствия? Я, между прочим, даже больше пострадала! Для вас-то это, поди, дело привычное, а у меня…

Ынтхак оборвала себя на полуслове, и они просто стояли, уставившись друг на друга. Она снова протянула руку, чтобы вытащить меч, осторожно провела перед грудью Гоблина, но все повторилось: как только ее пальцы приближались, меч немедленно исчезал. Все было напрасно.

– Так что «а у меня»?

– А у меня это первый поцелуй был! И с мечом этим как-то по-другому надо… Подойдите, я попробую еще раз.

«А вдруг он просто с первого раза в руки не дается? Или нужно посильнее дернуть?» С такими мыслями Ынтхак шагнула вперед, но Гоблин отшатнулся от нее, как от чумы. Ынтхак начала сильно нервничать от того, что не получается вытащить меч.

– Мне ничего другого не остается. Только до дела дошло, а я даже коснуться меча не могу. Вы же сейчас все подарки назад потребуете. Так что теперь для меня обратной дороги нет.

– Какая меркантильность! А если опять не получится, что будешь делать?

– Если не получится, то останется только одно.

Он отступил еще на шаг и почти уперся в калитку, через которую они пришли на поле.

– Любовь. «Если без этого никак, то придется пойти и на это». – Ынтхак схватила подаренную сумку. – Я лучше без сумки останусь, мне вас любить важнее. – Гоблин тяжело вздохнул. Увидев его строгое выражение лица, Ынтхак будто пришла в себя. – Извините. А вы еще так старались, со снегом все так красиво устроили…

Гоблин оказался в крайне непростой ситуации. Со всеми своими делами он разбирался, предполагая, что ему предстоит умереть. Он даже попрощался со всеми и Ынтхак столько всего надарил. Она была права: это он сделал так, чтобы пошел снег, когда он признавался в своих чувствах. И сейчас ему было за это стыдно еще и потому, что она оказалась не его невестой.

Снег внезапно перестал падать: замершие снежинки мерцали прямо в воздухе. Их блеск завораживал Ынтхак. Она прикоснулась к одной из них: кристаллик сверкнул и рассыпался.

– Как же теперь со мной? Вы меня выгоните?

– Да не выгоню я тебя!

Гоблин повернулся и прошел в калитку, за которой сразу оказался дом.

Гоблина точно не было в будущем Ынтхак. Он выбрал смерть и должен был вернуться в Ничто. Однако меч не вынимался, а он не умирал. Гоблин не понимал, то ли с его будущим что-то не так, то ли с предсказанием. Все стало таким неопределенным, неясным, но хорошо было одно – Ынтхак не его невеста. Гоблин тихо пробормотал себе под нос:

– Хорошо вот так возвращаться домой, никуда не торопясь…

Хорошо оно, конечно, было хорошо, но поскольку смерть пока откладывалась, то следовало заняться делами и вернуть то, что он раздал перед отходом в мир иной: у Докхва нужно было забрать кредитку, у Мрачного Жнеца – дом, у мэтра Ю – свиток с портретом. Ну, и у Ынтхак, соответственно, сумку, парфюм и пять миллионов. Из-за истории с распиской Ынтхак чувствовала себя неловко, стучала в дверь к Гоблину, даже говорила, что любит, но Гоблин и ухом не повел на ее причитания.

Он пообещал ее не выгонять, и Ынтхак по-прежнему жила у него в доме. Но поскольку она уже не считалась его невестой, Гоблин начал держать ее в черном теле: за столом с намеком говорил, что теперь они едва сводят концы с концами, потому что нужно кормить лишний рот, делано удивлялся, что скопились горы грязного белья, или громко жаловался, какой стал запущенный дом и пора уже сделать уборку. Куда бы Ынтхак ни пошла, спасения от него не было. Конечно, ей не помыкали так, как в доме у тетки, но было понятно, что он специально ее гоняет, и от этого становилось еще противнее.