Она молча отдала мальчикам новые копии эссе. Зек спрятал свои экземпляры под непромокаемую куртку, а Ферро – в сумку.
Взгляды всех устремились на расползающуюся над чёрными холмами серую массу туч, напоминающую бесформенное чудовище, пожирающее ясное небо. Мина боялась представить, как сильно эта гроза затронет заставу. Перед глазами встали могильные плиты.
«Это необходимо прекратить».
В неё хлынула уверенность Пиксита – на вкус она была как тёплый сироп.
По свистку профессора Уэррин все звери взяли разгон по полю для практических занятий, взлетели и направились к грозе.
Судя по вспышкам и ныряющим в тучи силуэтам, закончившие обучение стражи уже собирали молнии. Ученикам сказали держаться в стороне и не мешать, но Мина не собиралась следовать этим указаниям. «Пора нарушить правила намеренно, а не случайно». Только бы исход оказался успешным.
Пиксит стрелой метнулся к тучам, и вместе с другими учениками они нырнули в бурю из дождя и хлёсткого ветра. Мина натянула на голову капюшон – и для защиты от стихии, и чтобы никто не смог её узнать.
Перед вылетом их четвёрка завернула каждое эссе в кусок одеяла – они были не только огнеупорными, но и водонепроницаемыми. Джикс пожертвовала своим, заявив, что всё равно никогда им не укрывается.
Взгляд Мины уловил вспышку света и силуэт мальчика на звере. Она потянулась в карман за первым свёртком и, прижавшись к шее Пиксита, повела его к стражу.
Тот их не видел, но его зверь ушёл в сторону. Пиксит мощно замахал крыльями, подведя их к самому стражу, и Мина вложила свёрток с эссе ему в ладонь, раскрытую и готовую ловить молнию.
От неожиданности мальчик дёрнулся, и его рука инстинктивно сжалась.
Пиксит мгновенно свернул и скрылся за тучами, унося Мину к следующему получателю.
* * *
Мина ела быстро, торопясь вернуться в комнату и написать ещё эссе. Её осенило, что можно воспользоваться почтовыми воздушными шарами: отправить их друзьям в другие школы стражей. Практически каждый ученик знал минимум нескольких стражей. «Может, удастся донести нашу мысль до всех стражей, не только молнии». Что будет, если они все откажутся участвовать в фестивале?
Проглотив последний кусок, разрумянившаяся от успеха и воодушевлённая новыми открывшимися возможностями, она направилась к двери. Но выйти не успела: в обеденный зал, постукивая тростью, зашла профессор Уэррин, и ноги Мины приросли к полу. Директор любезно ей кивнула, но Мина только и могла что смотреть, как она пересекает зал и поднимается на платформу. Второй раз за неделю.
Все замолчали. Директору даже не пришлось привлекать внимание.
– Ученики, боюсь, у меня для вас неприятные вести, – начала профессор Уэррин и тяжело вздохнула, будто следующие слова стоят ей огромных усилий. Взгляд Мины заметался по лицам друзей и других учеников – все казались такими же обеспокоенными, как и она. Пиксит сместился поближе к ней. – В связи с недавней «активностью» в нашей школе премьер-министр и её советники решили ради всеобщей безопасности изолировать Школу Молнии Митрис до окончания фестиваля.
В зале резко зашумели.
«Не знаю».
Судя по нарастающему гомону, этого никто не знал. Несколько зверей неуютно переминались с лапы на лапу и искрили сильнее обычного.
Профессор Уэррин подняла руку:
– Это значит, что ни один ученик или учитель Митриса не попадёт на фестиваль, ни как участник, ни как зритель.
Воздух задрожал от возмущённых возгласов и разочарованных стонов.
«Она не сказала, что фестиваль отменили. Просто он пройдёт без нас». Несколько учеников и даже пара учителей, среди которых была Вира, принялись кричать, но не на профессора Уэррин, а на Джикс, Киту и других, активно выступавших в поддержку эссе. «О нет».
Директор громко постучала тростью, и крики стихли, сменившись сердитым ворчанием.
– Все каналы связи со школой тоже временно прерываются. – Она подняла руку в ответ на очередную волну протестов. – Я знаю, что у вас у всех за пределами стен школы есть семьи. Не волнуйтесь, запрет не распространяется на важную корреспонденцию касательно здоровья и благополучия ваших родных и близких и другие сообщения чрезвычайного характера, но они все будут проверяться профессорами и в случае необходимости подвергаться вынужденным сокращениям. Доставка и отправка всех остальных писем не будет осуществляться до нового распоряжения. Речные корабли причаливать также не будут.
Новые крики.
– Запрет наложен до конца фестиваля, и премьер-министр постановила сдвинуть его дату на четыре дня вперёд, дабы не допустить никаких помех. Он пройдёт завтра. Я понимаю, что эти методы могут показаться кому-то из вас чрезмерными, но фестиваль – важное событие для поддержания морального духа всех алоррианцев.
«Завтра!» – ахнула про себя Мина. Но они успели связаться всего с горсткой стражей за пределами школы!
– Много людей долго и упорно трудились ради этого грандиозного события, которое должно принести радость и воодушевление всей стране, и премьер-министр не допустит, чтобы их усилия пропали даром из-за нелепых капризов кучки радикалов, не понимающих, о чём они говорят. – Взгляд профессора Уэррин скользнул по лицам Джикс и других друзей Мины и упёрся в Киту. Директор нахмурилась. – Надеюсь, эти беспрецедентные ограничения заставят вас хорошенько подумать над своим поведением. У каждого действия есть последствия. Идеи – ошибочные, пагубные, вредительские и опасные идеи могут ранить не хуже кулаков. Мне очень жаль, что несколько человек испортили праздник для столь многих. – И она стремительно удалилась.
И трёх секунд не прошло с её ухода, как зал взорвался криками. Вира с воплями, что Кита, Джикс и им подобные всё испортили, бросилась на них прямо по столам во главе своих разъярённых сторонников. Кита, Джикс и ещё с дюжину учеников дали им бой, упрекая в узколобости и эгоизме. Звери не остались в стороне и тоже пошли стенка на стенку, рассыпая во все стороны искры.
Одни учителя призывали всех успокоиться, другие, как Вира, были в самой гуще схватки. Мина, не в силах убежать и вообще пошевелиться, смотрела, как дерутся ученики и звери – на полу, на столах, на металлических лестницах, свисая с цепей и других предметов.
«Это я во всём виновата, – в ужасе подумала она. – Это всё из-за меня».
Пиксит рядом с ней рычал и искрил:
«Нет! Так ничему не поможешь!»
«Пиксит!» Она было шагнула вперёд… и тут её взгляд упал на профессора Дано, прижавшегося к огромной статуе грозового зверя. Металлический зонт-трость, который носили с собой все профессора, вряд ли спасёт его, если в зале начнут бить настоящие молнии. «Ему нужно срочно уходить отсюда!»
Но он не предпринимал попытки уйти. Вместо этого он поманил её к себе.
Держась стен, Мина поспешила к нему.
– Мы с тобой оба слишком тихие, чтобы эти буйные головы обратили на нас внимание, – сказал профессор. – Но если ты попросишь своего зверя взлететь на статую и зареветь во весь голос, этого должно хватить. Прошлая директриса установила в голове статуи громкоговоритель. С ним его все услышат.
«Пиксит?» – мысленно позвала Мина.
Она повторила ему просьбу профессора Дано: «Сможешь зареветь достаточно громко?»
Он подлетел к каменному зверю и, сев ему на макушку, точно между золотыми глазами, отвел назад голову, распахнул пасть и заревел. Громкоговоритель усилил его в несколько раз, заглушив все крики, вопли и визг.
На краткий миг все застыли в недоумении.
Воцарившуюся тишину нарушил профессор Дано:
– Теперь, когда вы все меня слышите, я приказываю вам вернуться в свои комнаты. Мы защитники Алоррии. Мы не сражаемся друг против друга. Разошлись все!
Кто-то метнулся со всех ног, другие неохотно поплелись, но в итоге в обеденном зале не осталось никого, кроме Мины, Пиксита и профессора Дано.
«Это было очень круто».
Пиксит замурлыкал.
– Необязательно самому быть громким, – с ноткой самодовольства в голосе заметил профессор Дано, – но порой полезно иметь громких друзей.
Глава двадцать третья
Глава двадцать третья
– Идём ко мне в библиотеку, – сказал профессор Дано. – Нужно поговорить.
«Проверь, как там Джикс, ладно? – попросила Мина Пиксита. – Ты всё равно на лестнице не поместишься».
С каждым шагом её беспокойство росло. Он знал, что она наделала. Что теперь с ней будет?
Она подождала, пока он откроет дверь и включит одинокую лампочку, которой не хватило, чтобы развеять густые тени маленькой библиотеки. Он придержал дверь, давая ей пройти, после чего плотно закрыл створку, будто тюремщик, отрезающий приговорённому путь на свободу.