Он открывает её сам.

Снова этот пугающий свет, разрезающий полумрак спальни.

И всё же Рик ведёт меня в купальню.

— Наверное, вам стоит позвать придворного доктора, — произношу я, думая, что всё идёт куда-то не туда. Я, император, купель. Слишком опасное сочетание.

— Ну уж нет, — Рик усмехается. — У меня уже есть доктор.

Я иду следом, и нас встречает прохладный полумрак купальни. Высокие своды из серого камня отражают эхом шаги, стены переливаются сине-серебряной мозаикой. В центре — глубокая купель из тёмного мрамора, отполированная до блеска. Из пасти каменного дракона тянется металлический носик, откуда должна бежать вода.

— Командуйте, доктор, — произносит Рик и садится на край мрамора.

Я оставляю аптечку на скамье и открываю кран, наполняя купель тёплой жидкостью.

— Вам нужно посидеть в воде какое-то время, — осторожно говорю. — А потом я наложу повязку.

— Откуда у тебя такие познания в исцелении? — спрашивает он.

— Хотела быть хорошей женой, — отвечаю и делаю вид, что занята водой. Аквацит окрашивает её в нежный зелёный оттенок, и свет от поверхности подкрашивает стены.

Рик молчит.

— Хотела знать, чем живёт муж, — продолжаю я. — Какие у него привычки, какие травмы случаются чаще всего. Хотела быть полезной.

— И была?

— Вряд ли. Ведь хороших жён не бросают ради других.

Рик долго не отвечает. Его взгляд уходит куда-то в сторону, и только потом он произносит:

— Знаешь, Аэлина, ты была хорошей женой. Просто не для того мужа.

— Готово. Опускайтесь в воду, — говорю, стараясь не реагировать на его слова.

Если сейчас задумаюсь, расклеюсь. А мне это надо? Конечно нет. Достаточно того, что Рик прав.

— Я не буду смотреть, — выпаливаю и резко отворачиваюсь.

Слышу его тихий смешок, потом глухой стук сапог по мрамору.

— Почему же? Смотри, — тянет он, и тут же раздаётся плеск воды.

Замираю, не решаясь взглянуть, но желание проверить рану сильнее.

— Аэлина, — в его голосе скользит насмешка. — Здесь точно нет зрелища, ради которого стоило бы отворачиваться.

Щёки вспыхивают — не от стыда, а от самой ситуации. От него.

— Я ни о чём таком не думала! — Я резко оборачиваюсь. Рик сидит в воде, в штанах, и выглядит спокойно, будто не он только что свёл меня с ума. Капли медленными дорожками бегут по его груди, а зелёный отсвет аквацита дрожит на коже.

— Иди сюда, — спокойно говорит Рик.

— Я должна проверить рану, — напоминаю сухо, стараясь придать голосу деловой оттенок.

— Вот именно. — Янтарь в его глазах вспыхивает опасным светом.

Подхожу ближе, присаживаюсь на мраморный край. Тёплая вода обволакивает пальцы, когда я касаюсь его бока. Рик не отводит взгляда, и от этого становится трудно дышать.

— Уже лучше. Болит? — спрашиваю тихо.

— Меньше, — отвечает он, но уголок его губ дёргается, будто он всё же чувствует боль.

На мгновение тишина становится густой, только вода шепчет о мрамор. И вдруг Рик зовёт:

— Аэлина.

— Да? — убираю руку.

— Почему ты нарушила мой приказ? — произносит Рик, зачерпывая ладонью воду и позволяя ей скользнуть обратно.

— Вашего вестника ранили, — я слежу за его ленивой игрой, — а письмо перехватили. Опасаясь засады, я решила, что будет безопаснее выехать позже. К тому же мы почти запустили сердечник, и крепость наполнилась водой. — Я замолкаю, встречая строгий янтарный взгляд. — Моя безопасность и вода важнее.

— Важнее императора?

— Важнее приказа. Император — переживёт.

Рик вскидывает бровь, но я специально выдерживаю паузу, прежде чем добавить:

— А вот крепость без хозяйки и воды — вряд ли

— Магазин модистки? Маленькая слабость? Нет-нет, не отвечай. Как ты говорила, когда мы шли за посохом: готова на всё ради магии и власти?

— Только ради магии. Вы и сами понимаете: я не могла явиться в той мужской одежде, в которой ваши драконы меня застали. Я ехала налегке. Разве это дурной поступок? Это была лишь осторожность. Или я не права?

— Права, права.

— Но вы всё равно сердитесь.

— Да.

— И почему же?

Рик не отвечает.

— У меня нет любовников! Нет! — не выдерживаю я. — Довольны?

— Тогда докажи.

— И как я должна это сделать? И главное — зачем? Пусть принцесса Лионии вам что-то доказывает.

— Ты удивительно хладнокровна. Даже когда речь заходит о принцессах, к которым ты ревнуешь.

Ярость поднимается к горлу, сжимает дыхание. И единственное, что хочется — закричать.

— А вы, похоже, слишком много знаете о ревности, Ваше Величество...

Рик тянется ближе. Между нами крошечное расстояние. Вода за спиной дракона гулко шевелится. Горячее дыхание будто стискивает пространство.

— Может быть, — тихо отвечает он, и от его низкого голоса по коже бегут мурашки. — Но у ревности есть одно свойство: она редко рождается там, где нет желания.

Я хочу отстраниться, но не двигаюсь. Его взгляд держит крепче любых рук.

— Я не… — начинаю, но слова застревают в горле.

— Не ревнуешь? — шепчет Рик, его губы почти касаются моих. — Тогда почему твой голос дрожит, Аэлина?

Я заставляю себя встретить его взгляд:

— Потому что вы слишком близко.

— Вот именно, — отвечает он, и его губы накрывают мои.

Зелёное сияние искажает всё вокруг, превращая реальность в зыбкий сон. Для раненого Рик подозрительно ловок: одним рывком утягивает меня вниз с бортика в воду. По залу разносится всплеск. Холодная волна захлёстывает меня, тяжёлая нижняя юбка мешает двигаться, а верхняя всплывает и стелется по воде, словно прозрачный шлейф.

Я должна оттолкнуть Рика… но его объятие крепнет, лишая выбора. Успеваю вдохнуть — и этот воздух уже принадлежит ему. На губах остаётся вкус поцелуя: металл, аквацит и жгучее обещание большего, чем просто желание.

Его пальцы нащупывают шнуровку корсета. От быстрых жадных движений лиф скользит вниз, обнажая мои плечи и грудь. Кажется, ещё секунда — и сама вода воспламенится от этого жара.

Рик наклоняется ближе. Холод больше не имеет значения... А потом мы забываем обо всём. Мир исчезает, остаётся только близость и сбившееся дыхание. Лишь позже оно выравнивается, прикосновения становятся мягче.

Рик закутывает меня в сухую ткань, руной мгновенно высушивает волосы. Он поднимает на руки и прижимает к себе. Ночь не кончилась, а просто переместилась в его постель.

Когда не остаётся сил, я закрываю глаза. Его рука лежит на моей талии.

— Завтра, — произносит Рик тихо. — Я верну тебе артефакт...

— И снова станешь холодным и вредным, — сонно отвечаю я. — А я буду спорить.

— Согласен. А теперь спи, Аэлина, — он поправляет одеяло и прижимает меня к себе.

Я проваливаюсь в сон. В полусне вспыхивают обрывки: головокружительная высота, лиловые крылья и холодный, опасный свет императорской спальни.

Когда открываю глаза, в комнате уже полдень. Я приподнимаюсь — кровать пуста, Рика нет. Падаю обратно на подушки. Ну как так? Всего лишь хотела промыть рану, а обернулось ночью, от которой до сих пор кружится голова.

Хмурюсь, разглядываю потолок и только теперь, при свете дня, замечаю: в центре вырезан рунный круг, а по его бокам вставлены два камня. Какие подозрительные стекляшки... и ведь именно от них идёт этот холодный свет, от которого становится не по себе.

Обматываю одеяло вокруг себя, словно тогу, и направляюсь в самый центр комнаты. Задираю голову, пытаясь рассмотреть украшения поближе.

И вроде бы ничего особенного: магические камни как камни, просто мне они не нравятся. Когда шея начинает ныть, опускаю взгляд — и тут же упираюсь в своё платье. Оно висит на спинке кресла: идеально высушенное и выглаженное. Чудесно. Только сама я его всё равно не надену.

Внезапно раздаётся громкий стук. Я поворачиваюсь к двери, которая ведёт в кабинет. Рик работает? Решаю проверить и подхожу ближе, но замираю: из-за двери доносится приглушённый голос:

— Ты сам знаешь, что я не мог её отпустить этой ночью.

Сердце колотится.

Рик.

Ему отвечает брат, но голос звучит тише, и я не различаю его фраз.

— Это была необходимость, — громко продолжает Рик. — Сам знаешь: первые сутки после инициации драконы уязвимы, и магию в этот момент можно украсть. Я не мог позволить этого. Да и вообще, с каких пор я должен оправдываться? Прекрати меня опекать!

Я вцепляюсь пальцами в край одеяла, сжимая ткань так, что костяшки белеют.

Необходимость? Всего лишь стратегия. А я, дура, думала, это было про нас.

28. Истинная связь

28. Истинная связь

Шум крови в ушах заглушает их голоса.

Да, драконы действительно уязвимы после первого полёта, их берегут, но вчера я об этом не думала. Замираю, прислушиваюсь. Всё в порядке — магия по-прежнему со мной.

Делаю шаг назад. Потом ещё один. Внутри бурлит злость, обида и… желание снова оказаться в объятиях Рика.

— Наивная. Глупая, — ругаю себя.

Больше не хочу подслушивать. Хватит. Дверь, ведущая в кабинет, отдаляется. Я падаю на постель, зажмуриваюсь и жду — скорее бы уйти отсюда. Забыть. Если смогу.

Не знаю, сколько времени утекает, прежде чем дверь хлопает. Рик заходит уверенным шагом. На нём парадный костюм из серебряной ткани, переливающейся мягким светом. Драконьи символы в узорах кажутся живыми, и я ловлю себя на мысли, что хочу коснуться холодной вышивки — проверить, бьётся ли сердце Рика так же стремительно, как этой ночью.

— Как спалось? — он наклоняется, чтобы коснуться моей щеки.

Я отворачиваюсь. На миг его пальцы застывают в воздухе, но он тут же отдёргивает руку. Почему-то от этого жеста становится не легче, а больнее.