— Потому что ты лжец.

— Во имя богов, Аэлина. И в чём же я лгал?

Не отвечаю.

— Как же с тобой сложно, — выдыхает Рик. — Неужели тебе было со мной плохо этой ночью?

— Нет.

— Тогда представь, что впереди у нас не одна такая ночь. И я понимаю твои страхи, но, Аэлина… я не твой бывший муж.

Молчу.

Рик раздражённо сжимает губы. Смотрит несколько минут в сторону, прежде чем снова говорит:

— До чего же ты упряма, — он вдруг замолкает. — Знаешь... Мой брат всё рассказал. И я в курсе насчёт Главы Совета... Игра не окончена. На балу заговорщики просто просчитались: Ривен выставил драконов слишком грамотно, поэтому мне досталась лишь царапина. Пустяк. Глупость мальчишки из рода Дарьен. Но опасность ещё не миновала.

Я хмурюсь: он говорит про юного дракона, которого я видела, когда разговаривала с сестрой. Лиорд Дарьен был рядом с Сааром... Но мысль обрывается — Рик наклоняется ближе, и запах его кожи стирает всё остальное.

— Я не могу подарить роскошную свадьбу. Но могу быть рядом. Всегда. И когда Совет падёт — если захочешь, мы устроим такой праздник, какого ещё не видел этот мир.

Я ошарашенно моргаю. Рик и правда считает, что дело в свадьбе?

Для него брак — формальность, связка силы и магии. Для меня это клетка, клеймо, из которого я однажды бежала. Мы смотрим на одно и то же, но видим разное.

Выпрямляюсь и произношу ровно:

— Договор. Брачный. Где будет прописано, что я могу жить там, где захочу.

— И где же тебе хочется?

— В Пурпурной крепости.

Рик прищуривается, его глаза становятся темнее:

— Хочешь, чтобы жена императора прозябала на окраине?

Я выдерживаю его взгляд:

— Хочу, чтобы жена императора имела право жить там, где она сама выберет.

Он долго смотрит на меня, а потом сдаётся:

— Ладно. Пусть будет так, если тебе от этого спокойнее.

— У меня есть ещё условия.

— Ну-ну, — янтарь в его глазах блестит. — Говори же их, Аэлина.

— Муж оставляет за мной все доходы крепости, право назначать людей и драконов в дозор. И ещё одно: мастерские и торговля — под моим контролем. Никто не имеет права вмешиваться в мои дела.

Вижу, как его глаза чуть сужаются.

— Ты собираешься вести дела, будучи императрицей?

— Собираюсь жить, а не сидеть в золочёной клетке. И это тоже войдёт в договор.

— Ты понимаешь, что говоришь это императору?

— Я говорю это мужчине, который сам предложил брак,

Янтарь в его глазах густеет, как мёд в тени.

— Что ещё? — почти шепчет Рик, уголки его губ тянутся в опасную усмешку. — Может, мой личный флот? Моих советников? Армию? Нет-нет, не стесняйся, называй всё сразу, дорогая.

— Это всё, — отвечаю, не отводя взгляда.

— Хорошо. Через три часа мы подпишем договор. Через двадцать четыре — поженимся.

Он берёт меня за руку — крепко, без права вырваться — и ведёт к выходу.

29. Цена доверия

29. Цена доверия

Через пятнадцать минут я в его комнате. Заперта, потому что «так безопаснее». И пока в спешке ищут свадебное платье и составляют договор, я расхаживаю по покоям императора.

Не знаю, сколько времени утекает, прежде чем дверь распахивается. На пороге стоит поверенный с пухлой папкой в руках. Он важно проходит внутрь, кланяется, протягивает бумаги и столь же быстро удаляется.

Я жадно вчитываюсь в договор. Сначала облегчение: доходы крепости мои, но следующая фраза заставляет застыть:

«…все доходы, закреплённые за Её Величеством, сохраняются в полном объёме, однако управление ими осуществляется под покровительством Императора».

Покровительство?

Губы предательски дрожат. Последнее слово всё равно остаётся за ним! Красиво завернул, будто бы ничего не отнял, а на деле сделал вассалом в собственном доме.

Торопливо листаю страницы.

Право жить в Пурпурной крепости?

Да, есть.

Но ниже приписка:

«…только при условии, что Его Величество будет сопровождать супругу…»

— Ах он змей…— шепчу я.

Следующий пункт: торговля. Кажется, хоть здесь победа, однако снова есть подвох:

«…деятельность мастерских сохраняется в управлении Её Величества, но под личной защитой Императора».

Сжимаю листы так, что бумага скрипит. Каждое условие будто бы учтено, и каждое оказывается ловушкой. А следующий пункт и вовсе заставляет задохнуться от его наглости.

«…для укрепления истинной связи Её Величество обязана разделять супружеское ложе с Императором не реже одного раза в два дня».

Чувствую, как в груди поднимается волна ярости. Но договор на этом не останавливается — он перечисляет мои «обязанности» с пугающей обстоятельностью. Жить только там, где укажет Император. Сопровождать его на приёмах и церемониях. Заботиться о наследниках и не разглашать государственных дел. Даже дети, которых я рожу, будут принадлежать не мне, а Императорскому дому.

Дети… Он надеется на наследников, а я не уверена, что вообще смогу их дать. В памяти вспыхивает холодный шёпот Каэля: «Бесплодная».

Моргаю, выдыхая сквозь зубы.

Чёрт!

Я же должна ему это сказать…

Но договору плевать на мои сомнения. В нём всё сухо и чётко. Чувствую себя не будущей женой, а предметом из описи. И хуже всего — я сама настояла на этом. Рик ведь сразу предупредил: Вейлы не заключают брачных договоров. Но я упрямо потребовала бумагу. Вот и получила. Пункты о том, какой должна быть императрица. Она обязана являть пример добродетели, хранить честь рода и поддерживать непорочность трона. Должна сопровождать мужа на богослужениях, улыбаться на праздниках и молчать там, где говорят мужчины. Её голос нужен только для того, чтобы подтвердить слова императора, и ни для чего больше.

Только всё это цветочки. Дальше идёт новый пункт, куда более интересный:

«Каждый новая строка, которую Её Величество пожелает добавить в договор, равнозначен ещё одной ночи, проведённой с Императором, помимо обязательных».

Даже здесь Рик нашёл способ обернуть всё в свою пользу.

— Наглец. Ловкач. Жулик в мантии императора! — шиплю я.

Этот договор — моя капитуляция! Он обвёл меня вокруг пальца. Я готова разорвать страницы в клочья и бросить их ему в лицо, но вдруг взгляд цепляется за самую нижнюю строку. Там, мелким, почти неразличимым почерком, словно тайное послание, написано:

«Договор считается недействительным с того дня, когда Её Величество поверит, что наша связь сильнее любых бумаг, печатей и клятв».

Почти признание…

Злость гаснет, словно её и не было, и от этого становится страшно — я ведь готова ему поверить.

В этот миг дверь распахивается, и входит сам Рик.

— Всё ли тебя устраивает, Аэлина? — спрашивает он мягко и замирает в паре шагов от меня.

— Вы, Ваше Величество, превратили каждое моё условие в цепи.

— Забавно. Большинство женщин сочли бы эти пункты привилегией.

— Привилегией? Делить ложе по расписанию? Сидеть там, где укажет император? Да в списке ваших обязанностей я выгляжу как племенная кобыла на ярмарке!

Жду вспышки гнева, но Рик лишь подходит ближе.

— Ты внимательно читала? До конца?

— Да… — выдыхаю. — И вы хитрец, Ваше Величество. Всё обернули в свою пользу. Даже моё упрямство.

В янтарных глазах мелькает что-то опасно мягкое. Рик резко прижимает меня к себе.

— Я хочу, чтобы ты увидела: никакая бумага не удержит то, что у нас есть.

Листы выпадают сами, рассыпаясь у наших ног.

Я прячу голову у него на груди.

— Хочешь, чтобы я поверила?

— Хочу, чтобы ты наконец решила, — его дыхание касается уха, а пальцы скользят вдоль позвоночника, — кому веришь: договору или мне? Разве я когда-нибудь причинял тебе боль?

— Лишь однажды.

Рик вскидывает бровь.

— Когда хотел поселить меня в комнату с плесенью, — добавляю.

Он вздыхает.

— Тогда я не понимал, в каком ты положении. Полагал, что твоя матушка решила воспользоваться моментом. А потом?

— Нет.

Мы молчим. Его губы касаются моего виска, и кажется, что сердце готово вырваться из груди.

Вдруг ошибусь? И снова будет больно.

Но если рискнуть… то лишь с ним.

— Прости. Ты прав, Рик. Нам не нужен договор, — мой голос срывается. — Я хочу тебе верить.

Он заправляет локон выбившийся из причёски.