– Вы можете вернуться к исполнению своего долга, – сказал он, – но вашим друзьям, – полковник махнул на Кирсти и Арджуна, – сперва придётся побывать у врачей.

И тут же оказалось, что полковник Одойо прав – служба охраны не допустила к Перемещению ни Арджуна, ни Кирсти. В таком состоянии это было опасно для жизни. Арджун ещё не оправился от предыдущего Перемещения, и я полагаю, он будет только рад позднее отправиться домой на самолёте. Кирсти вела себя на удивление тихо – наверное, совсем обессилела из-за потери крови. Однако нам с Молли позволили воспользоваться обратными билетами, тем паче что мы возвращались домой. Дэн предложил остаться, чтобы позаботиться об Арджуне и Кирсти. И он хотел как можно скорее сесть за статью для блога.

Мы уже собрались идти на досмотр, когда Кирсти отозвала меня в сторонку. Ей срочно требовалось поговорить. Уединиться получилось только в туалете. Превосходно.

Я решила, что сейчас она начнёт извиняться за похищение Молли, так что машинально приняла оборонительную позу со скрещёнными на груди руками. Её поступок был абсолютно дурацким, безответственным, опасным…

Она запихнула меня в кабинку и заперла дверь. Мы с трудом помещались здесь вдвоём.

– Какого чёрта… – вырвалось у меня, когда я ударилась ногой об унитаз.

Кривясь от боли, она отодрала присохшую рубашку, открыв глубокую рваную рану от рога единорога. Я прижала ладонь ко рту.

– Сэм, – прошипела она сквозь стиснутые зубы, – сосредоточься, – и она извлекла откуда-то пинцет. – В ране от рога наверняка застряли несколько чешуек.

– Ох, нет, я не могу.

– Ты должна.

– Сэм, хвоста у нас больше нет. Но есть надежда, что тебе хватит этой замены.

– Я… – меня охватил полный ступор. – Я… не знаю, может сработать… – не сразу до меня дошло, что я ещё могу удержаться в Дикой Охоте. Наверняка рог обладает теми же свойствами, что и хвост, но никогда не используется, потому что достать его практически невозможно.

– Отлично, потому что я не хочу, чтобы меня забодали впустую. Я собиралась их продать, но теперь они нужны тебе. В конце концов, я бы не получила их без…

– Без Молли. Верно.

– Сэм, она умоляла меня её взять. Я знаю, я… – Она умолкла. – Ладно, давай побыстрее.

Вряд ли это можно считать настоящим извинением, но Кирсти была самой упёртой Ищейкой – и человеком в принципе, – какого я знала. И ещё я подумала, что «забодание» единорогом – наказание хоть куда.

Она глубоко вздохнула и сказала:

– Ладно, я готова.

– Хорошо, – я взяла из её руки пинцет. Не стала начинать «на счёт три» или ещё как-то затягивать ненужное ожидание. Просто ввела пинцет в рану, стараясь причинять как можно меньше боли, но у поверхности чешуек не заметила.

– Ты уверена?..

– Они должны быть там. Смотри лучше. Единорог не может никого забодать, не теряя при этом чешую с рога. Только обычно Ищейки заставляют их бодать стволы деревьев, а не себя.

– Пожалуй, это имеет смысл.

Наконец после ужасно долгого, тошнотворного копания в ране я заметила серебряный блеск внутри. Я захватила чешуйку пинцетом и потянула. Вытащив, уронила её в кармашек для мелочи в кошельке, предусмотрительно открытый Кирсти. Затем достала ещё одну, сверкнувшую в ране.

– Смотри, чтобы их у тебя не нашли, – предупредила она.

Теперь рана Кирсти выглядела совсем жутко. Я оторвала кусок туалетной бумаги и прижала к её плечу.

– Теперь разрешишь, пожалуйста, отвести тебя к врачу?

– Да, – слабо кивнула она. – А потом сразу уезжай. Возвращайся и приготовь приворотное зелье. Сэм, я всё расскажу Дэну о планах Эмилии. Он сумеет поднять шум. Однако она слишком проворная. Тебе нужно торопиться.

– Как только ты будешь в безопасности, – сказала я. Я держала её за руку, пока медики обрабатывали рану. Прежде чем они увезли и Арджуна – его пришлось усадить в инвалидное кресло, – я крепко обняла его.

– Мне жаль, что так вышло с хвостом, – сказал он.

– Не жалей, – ответила я. – Кирсти нашла другой способ, – казалось, чешуйки рога прожгут насквозь мой кошелёк. У него удивлённо распахнулись глаза.

– Так вот почему она никому не дала осмотреть рану! Давай езжай, – заторопился он. – Надери кое-кому задницу!

Я поцеловала его в щёку, и мы с Молли отправились на досмотр и на посадку.

– Ты первая, – сказала я. Она кивнула и вошла в экран, просто вытянув перед собой руки, словно раздвигала покров. Поскольку она сама была Талантом и возвращалась домой, в хорошо знакомое место, где сохранились её глубокие отпечатки, ей не требовалась чья-то помощь, чтобы протащить через портал. Для неё это просто и безопасно. И я была рада за неё.

Оказавшись дома, я предпочла помалкивать. Молли рассказала маме с папой обо всём, что случилось, однако, когда дошло до описания того, что она сделала – выпустила на волю колдовство, – просто пропустила этот эпизод. Сказала, что потеряла сознание и очнулась, когда я нашла её. Молли посмотрела на меня, и глаза её возбуждённо сверкали. Она думала, что её спасла я. Не осознавала, что сделала… Я поправила её, и она улыбнулась так рассеянно, словно так и не поверила мне до конца.

– Но мы ведь добыли хвост единорога, правда, Сэм? – спросила она, всё так же блестя глазами.

– Не совсем, – я замялась. Стоит ли рассказать им про Эмилию? Я сама не понимала, что меня удерживает, тем более что об этом наверняка сообщат в новостях. Наконец слова полились из меня потоком, и родители то пугались, то злились, то улыбались от облегчения после всего, что мы пережили.

Когда я подошла к той части, где мне пришлось заниматься раной Кирсти, у папы сделался такой вид, будто его сейчас стошнит. Я достала сумку и вытряхнула на стол две чешуйки единорога.

И пока я смотрела на них, у меня инстинктивно складывалось представление о том, как они будут взаимодействовать с другими ингредиентами, весь процесс смешивания словно предстал перед внутренним взором. Внезапно руки сами потянулись к работе: растереть в порошок плотные кусочки рога и начать готовить смесь. Но тем не менее чего-то не хватало.

– Я должна поговорить с королевской семьёй.

Я отправила им Вызов, а вся моя семья стояла рядом и смотрела. Я положила руку на экран. Не сразу, но довольно скоро появилась мрачная физиономия Ренела, и у меня перехватило горло от тревоги.

– Я снова столкнулась в Эмилией Тот, – пролепетала я. Однако он перебил меня, не дав договорить:

– Это уже неважно, принцесса спасена. Эмилия больше не представляет угрозы.

– Что?.. – У меня отвисла челюсть.

– ЗА приготовили противоядие.

Я была слишком шокирована. Вместо меня заговорил мой папа.

– Они нашли рецепт приворотного зелья, со всеми ингредиентами?

Ренел напустил на себя такой надменный вид, как будто даже разговаривать с нами ему было противно:

– Зол поручил разработку синтетического приворотного зелья своей команде из лучших учёных и химиков с момента открытия Дикой Охоты. Двор согласен, что для принцессы будет лучшим выбором исцеление, предложенное этой чрезвычайно Талантливой семьёй, давно доказавшей, что синтетические ингредиенты по своей силе равны натуральным.

– Но как же они обеспечат зеркальный принцип для противоядия? И Рог – он принимает только натуральные ингредиенты?

– Рог устроит всё, что устранит угрозу жизни принцессы. Конечно, получается, что ЗА не станет традиционным победителем в Дикой Охоте, но зато принцесса будет исцелена – так какая разница? Все пропуска в Дикие земли, выданные для участников Охоты, аннулируются, и двор приказывает немедленно прекратить все действия, имеющие отношение к Охоте.

– Нет! – выкрикнула я. Я не могла сдаться, не сейчас, когда была так близка к победе. И после всего, через что мне пришлось пройти.

– Двор распорядился, чтобы вы уничтожили все остатки приворотного зелья, поскольку оно по-прежнему остаётся под запретом. Семье Кеми выражается благодарность за участие в Охоте. Доброй ночи.

Экран погас. Я снова и снова прикладывала ладонь, но он не вернулся.

– Нам очень жаль, Сэм. – Это мама погладила меня по плечу.

Глава 39. Саманта

Глава 39. Саманта

Я лежала под одеялом, сжавшись в комок. До сих пор меня отвлекала Охота, но теперь её прекратили, и я не могла закрыть глаза. Стоило мне их закрыть, как передо мной возникали лица Зейна и принцессы Эвелин. Тёмный принц, прекрасная принцесса.

И вот она я. Неуклюжая девица из простецов, обречённая на затворничество в мастерской в обществе склянок с «бородой волшебника» и всяких мерзких травок, которой никогда не стать героиней чудесной любовной истории. В этой формуле для меня не было места. Я расходный материал, который не входит в конечный продукт.

Моё сердце болело.

Рассудок искал исцеление, но не существовало зелья от разбитого сердца. Такая боль не лечится – разве что я прибегну к самому сильному снотворному, что погрузит меня в настолько чёрную тьму, в которой поблёкнет даже образ Зейна. Но и такого зелья нет.

Под действием неожиданного прилива безумия захотелось хохотать до упаду, хохотать без конца. Вместо этого я сосредоточилась на дыхании. Сглотнула, но в горле пересохло.

Я не могла себе представить, что кто-то мог добровольно принять приворотное зелье. Зачем обрекать себя на подобные муки? Зачем страдать от такой беззащитности? Если и есть что-то общее для всех историй с приворотным зельем – это их безрадостный, жестокий конец.