– И ты действительно меня обидела.

– Я знаю…

– Мы бы помогли тебе, поддержали до самого конца, даже если бы не нам удалось составить зелье…

– Я знаю.

– Арджун буквально не в себе. – Она резко обернулась ко мне и добавила: – Ты должна извиниться и перед ним.

– Конечно, – я болезненно скривилась. – Конечно.

Она раскрыла объятия, и я взлетела по лестнице, прыгая через ступеньку. Мы обе тут же разрыдались.

– Я такая дура! – всхлипывала я.

– Ага, ужасная, – вторила она, но уже с нотками смеха. Наверное, мы смотрелись крайне нелепо: рыдали и цеплялись друг за друга. По-прежнему не выпуская друг друга, мы проковыляли по коридору в её комнату и рухнули на кровать.

– Так что там случилось? – наконец спросила она.

– Ты о чём?

– Видок у тебя такой, будто ты от кого-то спасалась – неужели бегом прибежала? От кого? От Зейна?

– Откуда ты знаешь? – опешила я.

– Ваше спасение показывали по всем каналам, и вы смотрелись очаровательной парочкой после того, как вас сняли с горы.

Я покраснела и выдала прежде, чем сообразила, что лучше промолчать:

– Нам пришлось многое пережить на этой горе. И потом, в отеле, был какой-то дикий разговор, так что я почувствовала с ним близость. И кажется, он думал так же про меня. Ух ты, я впервые сказала это вслух! Но потом я вычислила, что следующий ингредиент – это хвост единорога.

– Да ты что, правда? – ахнула Анита.

– Однако выходит, что всеобщее убеждение о них ошибочно – тут дело не в физической девственности, а в том, чтобы не влюбляться вообще… и из-за моих чувств к Зейну Кирсти с папой вбили себе в голову, что он воспользовался мной, чтобы помешать добраться до ингредиента. Они сказали, что он дурит меня ради Охоты, но это бред, потому что я знаю, что он не такой.

– Точно знаешь, Сэм? – Она внимательно посмотрела на меня.

– Слушай, я понимаю, что ты его почти не знаешь, но мы правда крепко связаны. То есть мы спасли друг другу жизни, к тому же он действительно меня понимает. Дома на него давят так же, как и на меня. И я помню, каким заносчивым он был в школе, но когда с ним поговоришь, то понимаешь, что он совсем не такой… – Я несла какую-то чушь, однако она молчала. Это даже слегка обидело меня.

Она тут же это заметила, потому что нарушила молчание.

– Сэм… ты слышала новости о Зейне с тех пор, как вернулась?

Я полезла в телефон, хотя знала, что там не будет его сообщений. Я вошла в «Связного». Тоже ничего. Он даже не восстановил меня в списке друзей.

Я хотела бы удержать на плаву моё сердце, мою надежду, но это было чертовски трудно. Особенно когда Анита смотрела на меня вот так – с жалостью?

– Мы же едва успели вернуться с гор, – пролепетала я, но даже мне самой было ясно, как нелепо это звучит.

Анита протянула руку и взяла со стола пульт от телевизора.

– Ты ещё не смотрела новости с тех пор, как вернулась домой, да?

Я покачала головой, внезапно лишившись дара речи.

– Сэм, ты моя лучшая подруга. – Анита взяла меня за руку и крепко сжала. – Я не пытаюсь тебе отомстить, понятно? Просто знай, что я тебя люблю, а все эти парни – просто отстой.

У меня тоскливо сжалось сердце. Кажется, я перестала дышать. Я не представляла, к чему ведёт Анита, но ничего хорошего ждать не приходилось. Я доверилась Зейну против собственных убеждений. «Умоляю, подтверди, что это ошибка», – обратилась я к телевизору.

Телевизор ожил, подчиняясь нажатию кнопки. Там как раз заканчивался обзор мировых новостей: случилось землетрясение где-то на краю света.

«А сейчас переходим к национальным новостям. После осложнений, потрясших Дворец прошлой ночью, состояние принцессы Эвелин несколько ухудшилось. Нам сообщили, что правительство обсуждает планы эвакуации Кингстаунского холма. А после череды неудач, из-за которых выбыли почти все участники Охоты, есть опасение, что время для сердца нашей нации на исходе».

– Ох, нет, – вырвалось у меня. – Что случилось с Эвелин?

Анита махнула на меня, призывая слушать. Я замолчала и приклеилась к экрану. Я просто не могла бы отвернуться даже после того, как в ушах загрохотали слова следующей ведущей:

– Сын генерального директора корпорации «ЗороАстер» и близкий друг принцессы, Зейн Астер, был принят ею накануне и выступил с шокирующим заявлением.

– Я говорил с принцессой Эвелин и могу подтвердить, что принятый ею яд – это приворотное зелье, которое она приготовила для меня, – говорил Зейн, не обращая внимания на щелчки и вспышки фотокамер и выкрики репортёров.

– Зейн, Зейн, скажи нам, почему принцесса Эвелин решила, что ей понадобится приворотное зелье? Разве её чувства не взаимны?

Я отлично видела, как хмурится Зейн, не в силах скрыть сожаление.

– Я не знаю, почему Эви прибегла к приворотному зелью, – его голос прерывался, и острие кинжала пронзило моё сердце. – Я всегда любил принцессу Эвелин. Люблю её сейчас. И я готов на что угодно ради её спасения. Команда ЗА делает всё, чтобы победить в Охоте, и мы уверены, что получим противоядие – лишь бы не стало слишком поздно. – Он был не похож на самого себя. Казался старше, серьёзней. Спустившись по парадной дворцовой лестнице, он покинул сцену.

Ведущая вернулась в кадр с таким видом, будто сама готова разрыдаться.

– Вся команда канала «Новости-21» желает Зейну успеха в исцелении принцессы. Мы знаем, что эти двое созданы друг для друга.

Раздался щелчок: Анита переключила канал. Там тоже показывали новости, но в формате обсуждения Охоты с четырьмя комментаторами в студии. Одним из них оказался Дэн, но по его понурому виду и бледному лицу я сразу догадалась, что он проигрывает дебаты. Дама с таким густым загаром, что её кожа отсвечивала оранжевым, упомянула моё имя.

– Эта Сэм Кеми, – заявила она, – явно пыталась всеми способами соблазнить Зейна, чтобы отвлечь его от спасения принцессы.

– Это неправда, – возразил Дэн. – Она…

Но дама прервала его довольно грубо:

– Поскольку вы не были на той горе, мы больше не можем доверять вам как «очевидцу», Дэн. А я бы только сказала этой выскочке из простецов: «Настоящая любовь побеждает всё, мисс, так что не лезьте, куда вас не просят».

Анита запоздало выключила телевизор. Она взяла меня за руку, но я даже не заметила. Я оцепенела. Пыталась как-то это осмыслить. То, что Зейн сказал про Эвелин, про свои чувства, про то, что он чувствовал ко мне… это всё оказалось ложью? Каждое его слово?

Я поверить не могла, что позволила себе в него влюбиться.

Какая безнадёжная дура. А теперь ещё и медиа примутся меня травить. Но на них мне плевать. Всё, о чём я могла думать, – Зейн.

Родители были правы. Он успел разнюхать, каким будет последний ингредиент, когда мы ночевали в отеле, и принял меры, чтобы я не смогла добыть его сама. Он хитёр. Знал, как заставить меня влюбиться. И я повелась. Но на этот раз меня не ждала спасательная сеть. Только полный, безнадёжный крах.

Я лежала на кровати у Аниты. Она гладила меня по голове и приговаривала:

– Мне ужасно жаль, милая.

Я прокляла себя за то, что вообще посмела поставить под угрозу нашу дружбу. Я хотела просто сжаться в комок и позволить потоку чувств омывать меня, как речную гальку.

– Подумать только, что сделала с нами эта Охота. Папа в отчаянии из-за своей мастерской, – сказала Анита. Её пушистые волосы щекотали мне щёку. – Он думает, что её невозможно восстановить. Наверное, уйдёт на пенсию раньше, чем собирался, или сменит профессию, или…

– Всё будет хорошо. – Я резко села. Она улыбнулась, сама на грани слёз:

– Всё будет хорошо, если Охота оправдается. Если ты победишь. Но как ты обойдёшься без единорога?

– Я всё время чувствую себя так, словно на шаг отстаю. Я не знаю, будет ли хвост единорога последним ингредиентом или нужно что-то ещё. Кажется, мы приближаемся к концу, но ведь не хватает жасмина.