Все, пожалуй, на этом мое участие в отборе закончено. Жаль, что я так и не поставила на место Маргарет… жаль, что не сдержала слова, но порой судьба дает нам пинка под зад, чтобы сделать нас лучше.

Аплодисменты вывели из задумчивости, заставив поднять взгляд. Боже милостивый, мое зрение обманывает меня, или даже у королевы глаза на мокром месте? Лица аристократов свидетельствовали о чем угодно, только не об отвращении. Герцогини, их дочки и даже служанки элегантно вытирали слезы платочками, а мужчины смотрели едва не с обожанием. Нет, не с пошлым восторгом, а религиозным трепетом. Максимилиан впился в меня горящим взглядом, в котором читалась боль, пульсирующая и жестокая, а Морай смотрел иначе, будто понял, что я прощалась с ним.

Посыл прост: мы из разных миров, и пусть судьба ненадолго свела нас вместе, скоро мы разойдемся, чтобы не встретиться больше никогда. И не собрать нам свои сердца из осколков. На секунду моя душа словно прикоснулась к его, чтобы ощутить эту небесную близость, с которой ничто не сравнится, даже телесное единение. Можно физически быть с тем, кого не любишь, но он не сможет насладиться духовной близостью, блеском глаз, нежностью улыбок. Все это будет принадлежать королю, даже когда я исчезну из его жизни.

— Благодарим, леди Караваджо, прекрасное выступление! — наконец опомнился церемониймейстер. — А сейчас просим на сцену леди Грант!

Заняла место рядом с Марко и Ислой, чувствуя опустошение. Для всех моя песня была просто песней, а для меня — душевным порывом, откровением. Но вместе с ним ко мне пришло спокойствие, словно я рискнула всем, потеряла, и больше мне нечего бояться. Надеюсь, рано или поздно родной мир залечит мои раны, когда я вернусь домой, встречусь с близкими, слетаю куда-нибудь в Европу, наберусь новых впечатлений, не связанных с отбором, а потом — получу адвокатское удостоверение, и построю карьеру мечты. Надеюсь, я встречу мужчину, с которым перестану сравнивать Сайбера.

После выступления всех девушек королевская семья ненадолго оставила нас (если говорить судебной терминологией — удалились в совещательную комнату), а меня окружили герцогские семьи.

— Леди Пальмира, клянусь, я никогда не слышал этой песни!

— Ох, она надорвала мое сердце, милочка, я до сих пор не могу остановить слезы!

— Смело, очень смело, но необычно. Незабываемо!

Со всех сторон на меня посыпались восторги, прогнозы не сбылись: вместо насмешек мое выступление покорило публику. Серьезно? Вот так все просто, вместо игры по их правилам нужно было изначально навязать свои?

— У вас несомненный талант, буду рад услышать когда-нибудь еще ваше пение! — с особой улыбкой произнес Рональд Грант.

Похвала с подвохом: его желание жениться на мне явно укрепилось. Надеется, что только его впредь будут радовать «мои таланты». А вот фига тебе, а не свадьба! Если я отказываюсь от своей любви к королю, то связывать жизнь с нелюбимым герцогом точно не стану.

Глава 41 По тонкому льду лжи и правды

Глава 41

По тонкому льду лжи и правды

— Все невесты показали высокий уровень, признаться честно, было сложно выбрать одну победительницу, но еще сложнее — определить, кому пришло время покинуть отбор. Я выношу благодарность семьям невест за достойное воспитание дочерей.

Похвала короля вызвала всеобщее удовольствие, будто он снова возвел их в герцогский титул. Морай снисходительно улыбнулся в ответ на улыбку Маргарет, но потом пронзительно посмотрел мне в глаза. Прощается?

— Победительницей второго этапа стала леди Пальмира Караваджо.

Аплодисменты заглушили мое бешеное сердцебиение, хотя слова короля еще долго пульсировали в ушах. Никто не удивился моей победе, кроме меня самой и Маргарет. Эта стерва гневно впилась в меня, а потом перевела взгляд на королеву-мать. Главная гадина скривилась, но быстро вернула надменную улыбку. Максимилиан хмуро наблюдал за всеми нами, и лишь Морай не демонстрировал эмоций. Навел суету, и рад.

Будто этого было мало, он вытянул руку. Исла легонько подтолкнула меня в спину, и я как во сне поднялась на сцену к королю, вкладывая свою ладонь в его. Сайбер слегка сжал пальцы, вызвав прежнюю бурю любви и боли, а потом повернулся к гостям.

— Также с грустью должен сообщить, что сегодня отбор покидает леди Кенна Донал. Поднимитесь, пожалуйста. Примите мою благодарность за прекрасную помощь нуждающимся на благотворительной ярмарке, и искусное выступление сегодня. Я рад, что вы приняли участие в отборе невест, и, надеюсь, обретете самое большое счастье!

Надо признать, Морай вел себя благородно, нашел добрые слова для каждой девушки, покинувшей отбор, ни к кому не относился надменно, не показывал разницу в положении. Может, нынешний Сайбер не так плох, как тот предшественник, от которого сбежала бабушка Эмилия? Кенна, например, не выглядела особо несчастной. Видимо, и на победу не рассчитывала, а похвала короля вдохновила девушку на новые завоевания. Например, сердце какого-нибудь герцогского сына.

— Везет тебе! — сказала потом со вздохом Юна. — Вот бы и мне победить хоть в одном испытании, чтобы провести немного времени с его величеством. Расскажешь потом, какой он?

Кивнула, и попрощалась с подругой, а потом и с ее братом, который не выглядел недовольным. Кажется, не ревновал. Не думал, что Морай всерьез рассматривает мою кандидатуру. Зато леди Олдголд восприняла мою маленькую победу как большое оскорбление, и с такой жгучей ненавистью одарила взглядом, что я невольно напряглась. Такие женщины как Маргарет ради сердца мужчины способны на многое, даже на насилие. Пожалуй, стоит поговорить с Марко, и соблюдать осторожность.

Вскоре в зале остались только две семьи — Сайберы и Караваджо. Кто бы мог подумать, что однажды это случится, ведь после скандальной помолвки и ее расторжения члены правящей династии избегали нас, как могли. Точнее, не нас, а девушек из рода Караваджо, я вообще родилась в другом мире, но в нынешних условиях даже я чувствовала себя смущенно.

Нас проводили в роскошную столовую, где мы отужинали. Морай обсуждал с Марко и младшим братом государственные дела, Исла отвечала на расспросы королевы-матери, а потом гадина принялась за меня:

— Напомните, как звали вашу матушку? Уж простите, в столице о ней почти ничего не известно.

Змея, прицепилась же! Макс сразу напрягся, бросил на мать недовольный взгляд, зато Морай прервал беседу с Марко, и обратился ко мне:

— Это правда, о самой загадочной участнице отбора нам почти ничего не известно. Интересно услышать семейную историю из ваших уст, миледи.

Подставил так подставил! И за что? Еще недавно обнимал меня до неприличия крепко, а сейчас пытается утопить вопросами. Хотя он-то не знает, насколько я загадочная. Да и нет смысла нервничать, биографию своей выдуманной личности я давно выучила наизусть.

— Боюсь, ваше величество, мне нечем вас удивить. Мои родители Эдвард и Хелен Лэнд рано оставили меня сиротой на попечении родственников. Так как состоятельной родни со стороны отца у меня не было, я несколько раз была вынуждена поменять место жительства, прежде чем меня разыскал герцог Марко Караваджо.

— Как именно он вас нашел?

Сказать бы королю, что именно его брат притащил меня в руки Марко, но, увы, нельзя.

— За мной приехали доверенные лица герцога Караваджо.

Морай усмехнулся, и перевел взгляд на Максимилиана. Неужели ему известна правда⁈

— Какие чудесные перемены в жизни! — ласково улыбнулась королева Гленна. — Из приживалки в герцогскую семью. Святая Лилия облагодетельствовала вас, леди Пальмира. Надеюсь, вы цените дары судьбы.

— Разумеется, ваше величество, — пропустила мимо ушей обидное слово, хотя стало гадко на душе.

— Чего вы ожидаете от отбора? — в образовавшейся тишине раздался голос правителя. — За что вы боретесь, за победу? Желаете ли вы занять трон, встать рядом со мной?

Глава 42 Жестокие игры

Глава 42

Жестокие игры

Морай

Все за столом повернулись к Пальмире, ожидая ее ответа. Марко с Ислой заметно нервничали, моя мать сопела на грани скандала, брат мрачно откинулся на спинку стула, а сама девушка бросила мне вызов, смело глядя прямо в глаза.

— Долг — превыше всего, ваше величество.

— Слишком общие слова, поясните. Я задал конкретный вопрос.

— Мой долг — принять участие в отборе, и составить ваше счастье, если вы выберете меня.

Говорить о чувствах она не стала, в отличие от Маргарет, вечно клявшейся мне в любви. Допустим, честность — тоже достойно, во всяком случае лучше избитых лживых фраз, но как понять, что у нее на сердце?

Песня, лишившая покоя даже мою мать (хоть и ненадолго), была адресовала моему брату или мне? Слова перекликались в равной степени и с подслушанным разговором, и с нашими запутанными отношениями. Наверное, пришло время поговорить с ней иначе, жестче.

— Рад слышать, миледи, что хоть для кого-то в моей державе долг имеет первостепенное значение. Позвольте пригласить вас на прогулку в сад. И вы, дорогие гости, присоединяйтесь. Вечер диво как хорош, преступно сидеть в замке, когда погода радует великолепной весной.

Если кто-то и был не в настроении, возразить не посмел, и уже вскоре мы все вместе вышли в сад, который я приказал содержать в образцовом порядке. Это мой остров тишины и гармонии, где природа чарует буйством, красотой, естественностью, но и ухоженностью, пусть и звучит это странно. Иначе у матери случится сердечный приступ.