Сэрвиш? Отец Кайлы? Что она тогда делала здесь?
— Выходи, любимый!
Закрыл глаза, призывая сущность дракона. Стук сердца девушки был размеренным, она не боялась, значит, была подготовленной. Неужели ее специально подослали ко мне, чтобы она стала моей любовницей, завоевала доверие, и могла беспрепятственно находиться рядом со мной? А я действительно расслаблялся в ее присутствии, считал девчонкой, готовой на все ради шанса лечь в мою постель. Болван, конченый идиот! Все это время я спал с убийцей, соглядатаем, и не заметил. Почему она не убила меня раньше?
Кайла вытяну руку, и выстрелила в пустоту. Тогда ее сердце пропустило несколько ударов, она завертелась на месте, но не видела меня. Так-то играть с огнем, дорогая!
— Редко такое увидишь, когда дичь наставляет оружие на охотника, — прошептал, наслаждаясь ее растерянностью. — Если хотела меня убить, надо было действовать осторожно, и не тратить время на пустые разговоры.
Спрыгнул, повалив ее на пол, сломал руку, а заодно и арбалет, и приложил несколько раз головой о мрамор.
— Кто такой Паук, и где леди Пальмира? То, что ты женщина, не спасет тебя от пыток. Говори!
Но Кайла лишь рассмеялась, сплевывая кровь.
— Мой сын в руках Паука, если я все расскажу — ребенок умрет.
— Сын? — сердце сжалось от догадки. — От меня?
— А от кого еще? — искренне возмутилась убийца. — После зачатия ты около года отсутствовал в столице, воевал за западную провинцию. Я и родила. Паук отнял мальчика, сказал, я недостойна растить кровного Сайбера.
— Кайла, кто этот Паук⁈ Я должен найти сына!
По бледной щеке скатилась слезинка.
— Он поймет, если я признаюсь, и малыш умрет. Так что нет,
С этими словами она попыталась умереть так же, как и ее отец. Я с силой разжал челюсть, не давая ей откусить себе язык.
— Нет, тварь, не смей! Ты все мне расскажешь, и я сам решу твою судьбу.
Глава 48 Гнилая кровь
Глава 48
Гнилая кровь
Отчаяние овладело мной, когда я увидел погром в доме Марко. Сам герцог отлучился по делам, и, когда вернулся, не нашел ни названую сестру, ни жену с детьми. Сейчас он метался по комнате, проклиная тот день, когда дворец объявил об отборе невест. Я не обижался, потому что понимал, какая боль владеет мужчиной, не защитившим своих близких. Тоже ведь подвел Пальмиру, позволил Пауку добраться до нее.
А ведь силен мой противник, раз сумел обойти охрану! Я выделил столько стражи, что и птице незамеченной не пролететь, а этот ублюдок лишь посмеялся над моими потугами.
Рядом появился Юэн.
— Что ты здесь делаешь? Ты должен допрашивать Кайлу!
— Допросил, — коротко ответил помощник, и замолчал.
Кивнул на выход, и мы спустились вниз.
— Призналась?
— Ты же сам разрешил использовать любые методы, так что выхода у нее не было.
Старался не причинять боль женщинам (от пыток, разумеется, некоторые виды боли им и самим нравятся), но ситуация сложилась опасная, уже не до моральных рассуждений.
— И кто из моих советников предал меня?
— Мне жаль, Морай, но советники ни при чем. Паук — твой брат.
Сто доводов против такого заключения разбились об образ Пальмиры. Мог ли брат попытаться убить меня, чтобы занять трон, и забрать мою невесту? Звучит правдоподобно, если бы не одно но…
— Я не верю в причастность Максимилиана. Он — Сайбер! Если бы он планировал сместить меня — зачем прятать моего ребенка от Кайлы? По идее брат должен уничтожить все, что связано со мной, и обзавестись собственными детьми — наследниками престола. Да и причин ненавидеть меня у Максимилиана не было: он никогда не проявлял интереса к королевским делам, не пытался соперничать. Лишь из-за леди Пальмиры обиделся, но она появилась в столице несколько месяцев назад, а таинственный Паук много десятилетий опутывал город своей паутиной.
— Но служанка была убедительна, я использовал самые убедительные методы.
— Солгала, тварь. Мне сказала, что я умру, а наш сын станет королем. Кому нужен мой малолетний сын в качестве пешки? Лишь какому-нибудь советнику, который объявит себя опекуном юного наследника, и захватит власть. Красивый замысел, ничего не скажешь.
Лицо Юэна помрачнело.
— Морай, ты меня знаешь практически всю жизнь, и знаешь, что я всегда говорю только правду.
— Я ценю это, друг. И, вижу, тебе есть что сказать.
— Ты и сам должен догадываться, кто больше всех жаждал тебя контролировать.
Как хотелось найти доводы против намека Юэна, но ни одного не подобрал. Я ожидал мелкого вредительства, понимал, что не соответствую ожиданиям, поступаю по собственному усмотрению, однако государственная измена, покушение — это переход всех возможных границ.
— Где Максимилиан?
— Под стражей.
— Пусть пока посидит, а я найду следы.
Вышел за пределы усадьбы, и принял облик дракона. Был уже вечер, люди могли различить лишь тень в небесах, и я до самого рассвета провел в воздухе, облетел всю столицу, дороги, ведущие из города, но ничего не обнаружил. Ни одного следа! Чтобы обмануть дракона — нужно знать тайные способы, а они известны лишь членам королевской семьи, никому другому мы не позволяем снять покров с наших секретов.
Приземлился посреди поля, приняв обратно человеческий облик. Сердце сжималось от боли, нить, связавшая нас с Пальмирой, натянулась до предела, но не разорвалась. Моя истинная была жива, я точно знал, но одна лишь мысль о ее страданиях приводила в отчаяние. Где она, что с ней сделают? Близкие порой бывают более беспощадными, чем злейшие враги. Как мне жить дальше, если подведу ее, если не спасу вверенную самой судьбой девушку?
«Что же тебе нужно? Наказать меня, отнять самое дорогое, заставить страдать? Показать народу, что король слаб, ничтожен, неспособен защитить собственную невесту? Разумеется, чего стоит правитель, у которого можно беспрепятственно похитить истинную! Но за что ты так со мной?» — думал я раз за разом, пока наблюдал, как мягкий свет окрашивает травы и кромку леса в нежные цвета весны.
Спустя полчаса вернулся в замок, приземлился в саду, где предусмотрительный Юэн оставил комплект одежды, после чего отправился в темницу. Максимилиан сидел в мягком кресле, и даже не отреагировал на мое появление в его вполне комфортабельной тюремной камере.
— Прости за недоразумение, ты свободен.
Брат дочитал главу, отложил в сторону, и лишь тогда поднял глаза.
— Ваше величество, я понимаю, что покушение на вашу жизнь — пренеприятное событие, но как вы могли заподозрить в подобном меня?
— Не паясничай, Максимилиан, я слишком устал.
— Представляю, представляю.
— Если тебе интересно, Пальмиру похитили, вместе с женой и детьми герцога Караваджо, и я не нашел следов.
Имя девушки подействовало волшебным образом: лицо заострилось, в глазах вспыхнул огонь.
— Кто это сделал? Требования уже выдвинули, что им нужно?
— Никаких требований, брат, Пауку нужно не золото, а моя корона.
Он удивленно усмехнулся.
— Вот как! Неужели иноземные правители решили покуситься на твою власть? Да это же объявление войны! Мы сотрем их державы с карты мира!
Покачал головой в ответ на его воинственность.
— Не исключаю участие шпионов, но мой враг — так называемый Паук — все это время жил со мной под одной крышей.
— Так ты меня подозреваешь? Думаешь, я хочу тебя убить⁈
— Нет, Максимилиан, не ты. Наша мать.
Глава 49 Жажда власти
Глава 49
Жажда власти
Пальмира
Пальмира
За несколько месяцев, которые я провела в этом мире, старая жизнь перестала казаться реальной. Звучит нелепо, но усадьба Марко стала для меня домом, его семья — моей семьей, а столица, интриги герцогских дочерей, отбор, метка истинности — самым важным для меня, хотя недавно я собиралась это забыть, как сон.
Морай… его мне не забыть, теперь я точно знаю, что всегда буду любить сероглазого дракона, и не сойдусь ни с одним мужчиной, не смогу воспринимать как партнера, мужчину, отца для детей. Либо Сайбер, либо никто — так я сказала себе в тот роковой вечер, когда выпила травяной напиток, принесенный служанкой, и ощутила вселенскую слабость.
В комнату ворвались мужчины с масками на лице. «Наемники!» — мелькнула страшная мысль, но я даже пальцем пошевелить не могла, лишь смотрела, как охранники сражаются с ними, и падают замертво. Один из подонков закинул меня на плечо, и быстро спустился к лестнице, отбиваясь от защитников усадьбы. Их оказалось неприлично мало, видимо, парализующую дрянь подсыпали не только в мой напиток. Оставшиеся в строю мужчины отдали свои жизни в попытке воспрепятствовать похитителям, но тщетно.
Меня закинули в крытую повозку, где уже лежали Исла с детьми. Слезы покатились по щекам, так хотелось обнять подругу, услышать ободряющие слова, но вместо этого я провалилась в мучительный сон. Каждый раз, когда приходила в себя, мне давали отвратительный напиток, и я опять засыпала. Не знаю, как долго надо мной издевались подобным образом, но воспоминания остались на всю жизнь.
Понять бы еще, какой твари я обязана столькими страданиями? Неужели Маргарет Олдголд так расстроилась из-за отмены отбора невест, что решила избавиться от конкурентки самым радикальным способом? Нет истинной — нет проблем, можно заново искать королю женушку среди высокородных леди. Только вот о последствиях для самого дракона она явно не задумалась.