Я качаю головой, насколько Гетта мудра, и начинаю с самого начала.

– Кто такие Стражи и как они появились? – спрашиваю я, и в комнате повисает тишина предвкушения.

– У тебя нет темы попроще, с которой мы могли бы начать? – улыбается она. – Может, какая-нибудь прелюдия?

Нокс пытается скрыть смех, и Гетта бросает на него сердитый взгляд.

– Иссак, будь хорошим мальчиком, принеси нам чай. Мне кажется, ночь будет длинной, если рассказывать все в подробностях.

Великан молча встает и выходит из комнаты. Я слышу звон посуды и шум воды.

Гетта откашливается и начинает ритмично раскачиваться в своем кресле.

– Мы пришли сюда из другого места, название которого большинство уже и не вспомнит. На своей прародине мы были одной из ветвей множества, но вбили себе в голову, что всегда должны быть на самом верху. Где обещаниями, а где и силой мы поработили других и жили так очень долго. – Гетта смотрит в огонь, и я ловлю себя на том, что загипнотизирована игрой света на ее морщинистом лице.

– Со временем те, кого мы раздавили своим сапогом – только ради себя самих, – восстали. Все началось с локальных сражений, но быстро переросло в войны. Мы были могущественны, но наша численность росла медленно, чего не скажешь о тех, против кого мы сражались. Итог был плачевен: менее чем за столетие мы превратились из охотников в жертв, и наш народ – народ сильных – пришел в упадок.

Я наклоняюсь вперед, сердце быстро бьется в груди. Мне приходится сдерживаться, чтобы не ущипнуть себя, просто чтобы убедиться, что это происходит на самом деле. Я так долго ждала ответов, и вот они – слетают с тонких старческих губ Гетты.

– Мы открыли древние врата, которые сами же когда-то построили, и бежали от всего, чего добились, чтобы начать все сначала. Но усвоили ли мы урок? Изменились ли наши привычки?

Она усмехается и качает головой.

– Осмелюсь предположить, что нет, – заявляет Вален, и по комнате разносится смех.

– Совершенно верно, мальчик. Потому что, когда мы обосновались на новом месте, мы снова захотели быть на вершине дерева. Быть корнями или стволом? Ну нет, это не для нас. В прежние времена Оуфе не воспринимали основу как силу. Они видели только ветви и хотели взобраться на самый верх. История повторилась, и мы снова были вынуждены бежать. Но врата для нас были закрыты, открыть их мы не смогли, поэтому просто спрятались, и таким образом был создан Тиерит.

– Что за Ой-фи? – спрашиваю я, пытаясь повторить слово, которое она только что произнесла.

– Оуфе, девочка. Оуфе – это те, кем мы были в своих заблуждениях, и нам нужно было бороться за то, чтобы никогда не стать ими снова. Мы отказались от пагубного для нас образа мышления и магии, которая могла бы принести вред. Сохранилась лишь горстка Ткачей Связи. Они держатся особняком и редко пользуются своим Светом, поскольку это вызывает страх у большинства.

Иссак входит в комнату с маленьким подносом. Гетта с благодарной улыбкой берет чашку, вторую чашку великан предлагает мне.

– Спасибо, – говорю я, и он исчезает, чтобы принести чай для моих ребят.

Справившись с обязанностями дворецкого, Иссак занимает свое место у ног Гетты. Делаю глоток, и мне приходится бороться со всеми инстинктами, чтобы не выплюнуть напиток. Смотрю на чашку, затем бросаю неодобрительный взгляд на великана – он что, собрался отравить нас?

– Что это за… чай? – спрашиваю я, пытаясь казаться вежливой, но, кажется, безуспешно.

Гетта заливисто смеется.

– Лучше выпить залпом, если не привыкла к такому. Это полезно для кровообращения.

Фу, какого хрена. До дна…

Морщусь и опрокидываю в себя чай, который по вкусу напоминает пердеж. Задерживаю дыхание и тайком пытаюсь вытереть язык рукавом. Краем глаза замечаю, что мои парни давятся, но терпят. О, пострадали не только мои вкусовые рецепторы!

– Интересный букет, – выдавливаю я, когда Гетта смотрит на меня, приподняв брови домиком, словно спрашивая, что я об этом думаю.

Она пьет свой чай с явным наслаждением, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Ей что, нужно доказать, что она круче меня? Мы все и так это знаем.

– В твоих венах течет древняя магия, девочка, – говорит она, указывая подбородком на мои руки, сложенные на коленях.

Я опускаю взгляд, чтобы понять, на что она указывает, и он упирается в новую руну на ладони, которую никто из нас еще не активировал.

– Вы о ней говорите? – спрашиваю я, показывая руну.

– Да.

– Что она значит… то есть делает?

– Эта руна очень редкая. А значит она, что ты отмечаешь своих Избранных магией.

– Я думала, все Стражи так делают.

– Так, да не так, – говорит Гетта. – Они делятся только метками. А ты делишься и метками, и полноценной магией. Это происходит редко. Твоя мама тоже была на такое способна.

– Подождите, вы хотите сказать, что теперь у нас всех есть те же ветви магии, что и у Винны? – уточняет Сабин, и удивление в его голосе отражается на наших лицах.

– Да, – лаконично отвечает Гетта, и делает очередной глоток противного пойла. – Это также означает, что вы можете вытягивать друг из друга силу и отдавать ее по своему желанию. Каждый из твоих Избранных, девочка, сможет поделиться своими способностями, когда эта руна будет активирована.

– Они смогут стать волками? – взволнованно спрашивает Торрез.

– Да.

– Охренеть! – вскрикиваю я, и мы все смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами.

– Но прежде чем вы начнете играть с ней и позволите себя убить, скажу, что этот вид древней магии не просто так встречается редко. Как и все виды магии, его можно использовать как во благо, так и во зло. В прошлом преобладало зло, вот почему за использующими Связь охотятся самые разные люди. Вам нужно держать эти способности в секрете и следить за собой. Не многие знают, как выглядят руны этой ветви, но они знают, что делает Свет, и они погасят его, если найдут.

Зловещие слова Гетты повисают в комнате, и мы все погружаемся в размышления.

– А что насчет моих Щитов?

Гетта осматривает мой средний палец, на котором нет рун.

– А что с ними?

– Я сделала четверых Щитами…

– Но не закрепила связь, – продолжает она, и я киваю.

– Дело в том, что их отметила другой Страж, когда мы пришли сюда…

– Отметила как Щиты? – удивляется Гетта.

– Нет, как Избранных.

– А-а-а, поняла. Так вот, люди нашего мира могут быть отмечены только одним Стражем. Если ты завершишь то, что начала, и сделаешь их настоящими Щитами, то право другого Стража на Избранных будет расторгнуто.

Меня охватывает облегчение, и я выдыхаю. Мы сможем уйти отсюда. Просто сначала мне нужно сделать все необходимое для завершения связи с Энохом, Нэшем, Калланом и Бэкетом.

– Вижу, девочка, ты неплохо разбираешься в мужчинах, – неожиданно говорит Гетта.

Парни разражаются смехом, и я почти что краснею.

– Если бы Иссак был свободен, он бы хорошо подошел тебе в качестве Избранного.

Я недоверчиво усмехаюсь, а Иссак бросает на меня заинтересованный взгляд.

– Без обид, просто Гетта удивила меня. Уверена, ты был бы отличным партнером, – говорю я.

Он моргает и отворачивается.

– Я о том, девочка, что у тебя отличный и восхитительно разнообразный выбор Избранных. Зачем тебе нужны Щиты?

Вопрос Гетты застает меня врасплох.

– Я отметила их, потому что… очевидно, моя магия почувствовала потребность в них, – оправдываюсь я.

– Да, я согласна, в них есть потребность, – но у тебя или у другого Стража, которая отметила их? – спрашивает она, и я задумываюсь.

Краем глаза замечаю, как Бастьен ерзает на стуле, но не обращаю внимания. В Энохе, Нэше, Каллане и Бэкете я видела хороших друзей, может быть, даже братьев. Я никогда не воспринимала их как Избранных, и все же мне казалось важным держать их при себе с того момента, когда у них появились отметки.

Вален и Сабин, кажется, тоже ерзают на своих местах, и я задаюсь вопросом, не нужно ли им пописать.

– Если они могут получить больше того, что могли бы получить в качестве моих Щитов, я бы хотела этого для них, – признаюсь я, на что Гетта кивает. – Но получат ли они это с тем Стражем? Кажется, она ненавидит их, – добавляю я, надеясь, что Гетта сможет как-то успокоить или направить меня.

Райкер скрещивает ноги, и я смотрю на него.

У них муравьи в штанах, или что?

– Отличный вопрос, – заявляет Гетта, и мое внимание возвращается к ней. – Отличный вопрос, который тебя ни коим образом не касается, – заканчивает она, и я, усмехнувшись, качаю головой.

Торрез и Сиа двигаются так, словно им неудобно, и я озадаченно смотрю на них. Да вашу мать, что это с ними?

Гетта собирается сказать что-то еще, но я слишком занята наблюдением за своими Избранными. Они ерзают так, словно в любой момент могут описаться. Все выглядят невероятно смущенными, и я не могу понять, что происходит.

– Это все чай, – раздается крик Сабина у меня в голове.

– Что? – не понимаю я, потому что мне совсем не хочется в туалет.

– Должно быть, он что-то подсыпал в чай, потому что прямо сейчас мы все возбуждены!

Я опускаю взгляд на его промежность, а затем на промежность Бастьена. И разражаюсь смехом.

Гетта бросает на меня понимающий взгляд, и я смеюсь еще сильнее.

– Вы завариваете чай с виагрой? – спрашиваю я, и она хихикает.

– Ну, не знаю, что это, но я же сказала, что этот чай помогает кровообращению.

Парни выглядят еще более смущенными.