– Ты выглядишь по-королевски, Винна, – говорит он.

Я усмехаюсь и сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Что бы я ему ни говорила, он всегда был убежден, что титул Суверена – мой.

Зал потихоньку начинает успокаиваться. Я вижу Сурин по другую сторону стола, ее отца, Сориэла, и Таува. Энох, Нэш, Каллан и Бэкет сидят справа от нее, и я долго не свожу с них взгляд. Я не видела парней с тех пор, как очнулась после заварухи, и мне интересно, как у них дела.

– Хорошо выглядишь, – вежливо кивнув, говорит Сурин.

Отвечаю ей таким же вежливым кивком.

– Ты тоже.

Таув встает, и тихое бормотание в зале прекращается.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить, кто должен временно возглавить наш народ. Мы выслушаем все аргументы «за» и «против», но окончательное голосование состоится через три дня. Давайте начнем.

Таув садится, и Ток резко вскакивает. Он начинает рассказывать о нашем народе, об Оуфе, Отмеченных Светом и Стражах. Слушаю его вполуха, а сама наблюдаю, как Энох, Каллан и Нэш украдкой поглядывают на Сурин. Что меня забавляет, так это то, что она тоже поглядывает на них, когда они не смотрят. Они играют в занимательную игру в кошки-мышки, что ли? Как ни странно, очень скоро я обнаруживаю, что меня начинает интересовать, поймают ли они взгляды друг друга.

– Ты следишь за Энохом и его ковеном? – мысленно подначивает меня Бастьен.

– Отстань. Ты что, не видишь? Энох и его ковен строят глазки Сурин, но они совершенно не замечают, что и она заигрывает с ними.

Бастьен смотрит на меня с явным осуждением во взгляде. Возможно, я веду себя как ребенок, которому вот-вот вручат щенка. Откашливаюсь и пытаюсь сдержать всплеск восторга, который на самом деле только что продемонстрировала. Бастьен смеется, а затем наблюдает за парнями в течение пары минут.

– Вау! Как они до сих пор не пересеклись взглядами? Как будто шестое чувство подсказываем им, когда нужно отвернуться.

– Точно! И это так странно, – радуюсь, что он наконец-то понял меня.

Ток садится, встает Сориэл и начинает говорить.

– Я тоже хочу попробовать, – решаю я, а затем украдкой бросаю взгляды на своих Избранных.

Нокс почти сразу встречается со мной взглядом.

Черт. Попалась!

Бастьен смеется, а Нокс одаривает меня смущенной улыбкой.

– Чудики, вы что делаете? – спрашивает он.

– Винна, вам стоит послушать, о чем говорят. Они обсуждают твое потенциальное правление в Тиерите, – одергивает нас Сабин.

В ответ посылаю ему мысленный образ того, как он выглядел с моим соском во рту. Сабин кашляет, задыхаясь, и ударяет себя по груди, чтобы прочистить горло. Все головы моих Избранных поворачиваются ко мне. Я вздыхаю и уточняю:

– Так вы все это видели?

Картинка предназначалась только для Сабина, но, клянусь, магия любит подставлять меня. Смех и похотливые улыбки парней становятся исчерпывающим ответом.

Пожимаю плечами.

– Но я не жалею об этом, – заявляю с озорной улыбкой.

– Я тоже так хочу, – подает голос Торрез, и я смеюсь.

Сурин бросает на меня взгляд, я прикрываю рот рукой, кашляю и невинно улыбаюсь. Слегка озадаченная, она хмурится, но возвращает мне вежливую улыбку и отводит взгляд.

Сориэл садится, и говорить начинает кто-то еще.

– Сабин читал мне лекцию о важности этой встречи, – объясняю я всем, и парни издают звуки, выражающие, что их это не удивляет. Сабин качает головой.

– Через пару дней они проголосуют за Сурин. Можно не напрягаться, – говорю я Сабину.

– Не знаю, Пищалочка. Многие из них соглашаются с доводами в пользу новой крови. Большая часть зала согласилась, когда Ток указал, что, поскольку ты из Первого Дома, технически ты и есть законный наследник, – говорит Райкер, и у меня в груди нарастает нервозность.

– Но я не хочу быть Сувереном, – заявляю я. – Уверена, что это является важным доводом. Ведь так?

– Я знаю, ты постоянно твердишь, что это не твое, но, может, ты правда поможешь им? – спрашивает Сабин.

Я пожимаю плечами.

– Нет, я не создана для этого. Я не хочу никем править. Я не хочу быть ответственной за их будущее. Мне не кажется это правильным.

Кто-то выкрикивает что-то, и в зале раздается ропот, это отвлекает мое внимание. Таув встает, чтобы утихомирить всех, и заседание продолжается.

– Если тебе это кажется неправильным, тогда, как по-твоему, что будет следующим правильным шагом? – спрашивает Вален.

Я обдумываю вопрос.

– Точно не знаю, – признаюсь я. – И это ведь зависит не только от меня. В конце концов, мы – команда. Разве мы не должны вместе это решить?

Таув обращается к женщине, вальяжно прислонившейся к стене, и она сразу же начинает высказывать свои опасения. Какие – не знаю.

– Верно, – соглашаются со мной парни.

– Так кем мы хотим стать, когда вырастем? – спрашивает Райкер, и все хихикают.

– Я не хочу оставаться здесь, но и не могу представить, что мы будем жить только в Утешении. Я все еще чувствую себя паладином, которым так и не стал. Знаю, что у нас никогда не будет этого титула, но мне трудно представить жизнь, в которой мы будем отрезаны от всего этого, – признается Нокс.

– Я тоже так чувствую, – говорит Вален.

Бастьен, Сабин и Райкер соглашаются с ними.

– Я был Бетой в стае Сайласа, что в целом похоже на то, чем занимаются паладины. Мы следим за порядком в стае, защищаем и нападаем по мере необходимости. Мы помогаем заключать сделки с другими территориями и всегда поддерживаем Альфу. Очевидно, что у меня, как у партнера, другая роль, но я был создан для того, что делал, будучи Бетой. У меня это хорошо получалось, и мне это нравилось, – говорит Торрез.

Парни выражают понимание.

– Значит, нам нужно найти занятие, которое подходит Бете, паладинам, кастерам… и Винне, чем бы она ни занималась, – добавляет Сиа, улыбаясь мне.

– Крутышке. Так будет лучше, – шучу я и подмигиваю ему.

– Значит, нам нужно найти занятие, которое подходит Бете, паладинам, кастерам и Крутышке, – хохочет Сиа.

– Вот именно…

В голове у меня крутится мысль, но я не знаю, как ее сформулировать.

– Что – вот именно? – спрашивает Бастьен.

– Я хочу сказать… – Замолкаю на мгновение, пытаясь сложить все воедино так, чтобы это обрело смысл. – Смотрите, паладины занимаются проблемами кастеров, и только. То же самое происходит в иерархии оборотней и ламий. Получается, все варятся в своем мирке. Но ведь есть общая проблема, свойственная всем, включая Стражей?

Парни задумываются.

– Коррупция? – предлагает вариант Нокс.

– Да! – восклицаю я.

– Подожди-ка, подожди… Это и есть ответ? Да просто так сказал. Брякнул, что пришло в голову.

– И угадал. Коррупция – вот ответ. Со сколькими хреновыми ситуациями мы сталкивались из-за того, что те, кто стоит у власти, злоупотребляли своими полномочиями?

– Я бы сказал, восемьдесят семь процентов наших проблем от этого, – встревает Вален.

– К чему ты клонишь? Будем пытаться искоренить коррупцию по всему миру? – уточняет Сиа, и по нему видно, что он сомневается.

– Нет, конечно. Это невозможно. Но что, если бы мы стали альтернативной силой, которая могла бы как-то помочь, если дело совсем плохо? Силой, которая помогала бы всем, а не только суперам какого-то одного типа, – объясняю я.

Все замолкают, и не только парни. Все в зале внезапно замолкают. Я поднимаю взгляд и замечаю, что все смотрят на меня.

Дерьмо. Я не следила за обсуждением.

– Простите, нельзя ли повторить вопрос? – прошу я, пытаясь прикрыть свою задницу.

Черт, надеюсь, это действительно был вопрос… Но вдруг я сказала вслух то, о чем мысленно говорила со своими парнями?

– Седьмой Дом спрашивает, если они проголосуют за тебя как за Суверена, откроешь ли ты барьер, – помогает мне Ток, и я благодарно улыбаюсь ему.

– Отличный вопрос! – Я тяну время, чтобы придумать ответ. – Но, думаю, он нуждается в серьезном обсуждении, прежде чем принять окончательное решение.

Несколько человек, прищурившись, смотрят на меня, и я прочищаю мозги, чтобы высказать какую-нибудь вежливую чушь.

– Видите, вот почему я не справлюсь с этой работой, – говорю ребятам.

– Думаю, жители Тиерита должны иметь право голоса в том, что, по их мнению, лучше для них. Лично я считаю, что Стражам было бы полезно заново познакомиться с миром. Мы могли бы открыть барьер, чтобы Стражи, которые захотят это сделать, вышли во внешний мир. А для тех, кто этого не хочет, Тиерит все еще может быть надежным убежищем. Вероятно, есть способ заставить обе стороны чувствовать себя в безопасности и счастливыми.

Откидываюсь на спинку стула и закрываю рот. По залу проносится ропот, я оглядываюсь и вижу, что Ток и Марн радостно улыбаются мне.

Дерьмо.

Если они довольны моим ответом, значит, эти мои спонтанные слова не помогут мне в споре под названием «Я не хочу эту работу».

– Ладно, вернемся к нашему обсуждению, Боксерша, – возвращает мое внимание к себе Бастьен.

– Насчет барьера?

– Нет, насчет бет, паладинов, касперов и крутышек. Думаешь, суперы станут нанимать нас?

– Вообще-то мы и так невероятно богаты, – замечаю я, и парни улыбаются, а Сиа спрашивает:

– Да?

– Да. У нас пока не было особой необходимости углубляться в финансовую сторону дела, но Чтецы оставили мне хренову кучу денег. Так что дети наших детей будут обеспеченными выше крыши… эм, и я имею в виду, что они действительно будут обеспеченными, – отвечаю ему.

– Ты хочешь детей? – спрашивает Сабин, и я кашляю.