Мы снова замолкаем и идем, погруженные в свои мысли.

– Мы с Сурин подрались, – внезапно сообщаю я.

– Что? – выпаливает Энох.

– Когда? – вспыхивает Каллан.

– И кто выиграл? – спрашивает Энох.

– Она сбежала еще до того, как драка закончилась.

– Почему? – спрашивает Бэкет, явно осуждая Сурин.

– Из-за вас, – говорю я, и на лице Бэкета появляется замешательство.

– Она просто ахнула и сказала: «Мои Избранные» – а затем, ни секунды не колеблясь, сбежала. Должно быть, она почувствовала, что ее тетка напала на вас.

Даю им немного времени, чтобы они это усвоили, и продолжаю:

– Не знаю, что вас ждет в будущем, но, возможно, стоит попытаться выяснить, может ли это будущее наступить здесь. Если что-то пойдет не так, вы всегда можете встретиться со мной и моими парнями. Или сотрите руны и отправляйтесь домой, если решите, что от Стражей больше проблем, чем пользы, – подшучиваю я, и они смеются. – Я просто думаю, что было бы неплохо узнать, почему вас отметила магия Сурин, – заканчиваю я, глядя на Бэкета.

Он слегка кивает мне и отводит взгляд. Впереди уже видны ворота дворца.

– Кроме того, Гетте, очевидно, не помешали бы достойные соперники. Похоже, Стражи Тиерита не станут драться с ней даже за деньги, – добавляю я, и мы снова смеемся.

Я оставляю все как есть, не настаивая на принятии решения. Не буду я совать свой нос в их дела. Время покажет, что они выберут. Но что бы они ни решили, я буду рядом, чтобы поддержать их.

Глава 34

Глава 34

Я ерзаю, недоумевая, почему, черт возьми, так долго. Марн берет меня за руку и успокаивающе сжимает ее. Отвечаю ей легким пожатием, а затем притягиваю к себе, чтобы обнять.

Она и Ток восприняли мое заявление «Я не буду Сувереном» все же лучше, чем я ожидала. К тому моменту как я вернулась в зал, Сурин уже скинула бомбу. Возможно, это дало им некоторое время, чтобы переварить услышанное, но когда я подтвердила слова Сурин, а затем коротко объяснила, что мы с Избранными хотим сделать, мои старики выглядели гордыми, а вовсе не расстроенными, как я ожидала.

Марн завязывает кожаный ремешок на платье терракотового цвета, которое заставила меня надеть на этот раз. Оно без рукавов, мягкое и струящееся. Ремешок цвета ежевики несколько раз перекрещивается под грудью, прежде чем стать бантом на спине. На этот раз разрезы от бедра с обеих сторон, что мне не очень нравилось, пока Сиа не напомнил мне, что легкий доступ – это не так уж и плохо, а скорее наоборот.

Я снова ощущаю, как его клыки царапают внутреннюю поверхность моих бедер, когда он дразнил меня прямо перед тем, как…

– Да здравствует Суверен Финелла, Правительница Тиерита, Создательница Новой Надежды, Освободительница Иллюзий, Спасительница Стражей, Благословенная Светом, Хранительница Врат, – объявляет церемониймейстер, и его слова эхом отдаются от стен переполненного тронного зала.

Тихий гул голосов прекращается, когда уверенно входит Сурин. Ее изумрудно-зеленое платье поразительно похоже на мое. Бросаю взгляд на Марн, чтобы понять, на ком платье лучше сидит, но она невозмутима. Да черт возьми, конечно же, на мне!

Пока Сурин идет, я замечаю кольцо меток на верхней части ее бедер, выглядят они как подвязки, и это возбуждает. На икре тоже руны, не знаю, новые или старые. Она без обуви, как я, и рун на ступнях или пальцах ног я не обнаруживаю.

Сурин подходит к отцу, стоящему рядом с Таувом у подиума. Прежние позолоченные троны исчезли – вместо них теперь три большущих светло-серых кресла с высокими спинками.

Поклонившись отцу, Сурин встает на колени перед Таувом, и его почти белые глаза скользят по ней. Он удовлетворенно кивает, и плечи Сурин слегка расслабляются. Таув берет с маленького столика золотую корону с выгравированными виноградными лозами и цветами и держит ее над головой девушки. Рыжие волосы сияют, отражая блеск короны, и я замечаю, что Сурин очень красива.

Я очарована всем этим, но мне не терпится поскорее уйти. Мы с парнями договорились, что останемся на церемонию коронации, но как только все это закончится, улизнем отсюда.

– Я, бывший член Кворума, провозглашаю тебя, Сурин Финеллу, новой правительницей Стражей. Клянешься ли ты соблюдать законы нашего народа? – спрашивает Таув.

– Клянусь, – тут же отвечает Сурин.

– Клянешься ли ты посвятить свою жизнь тому, чтобы вести нас к Свету, знать нужды своего народа, укреплять и объединять народ?

– Клянусь.

– Клянешься ли ты не позволить нам повторить ошибки прошлого? Действовать быстро, когда потребуется, против угроз внутри барьера или за его пределами, стремиться к миру и процветанию превыше всего остального?

– Клянусь.

– Тогда встань, Суверен Финелла, и открой новую эру, – велит Таув.

Когда Сурин встает, он надевает корону ей на голову. Прежде чем подойти к трону, она ступает в какую-то чашу. В зале так тихо, что я слышу, как ее босые ступни ступают по каменному полу, оставляя за собой мокрые следы.

У самого трона Сурин сжимает правую руку в кулак и прикладывает ее к левому бицепсу. Раздаются аплодисменты и одобрительные возгласы. Я и мои Избранные тоже присоединяемся к ликованию, и мы, конечно же, отвечаем Сурин тем же почтительным жестом.

Она смахивает слезы и садится на трон. Все в зале обнимаются и плачут от счастья, и я понимаю, как трудно им было прийти к этому дню. Но теперь в воздухе витает ощутимая надежда, и это так отличается от атмосферы подавленности, как было при тетке Сурин. Я не могу сдержать широкой улыбки. Для меня большая честь видеть преображение, и мне не терпится узнать, что ждет Тиерит в будущем.

Сориэл вытирает глаза, глядя на дочь с гордостью и любовью. Смотрю на Вона и улыбаюсь ему, когда он замечает мой взгляд. Отец улыбается мне в ответ, и у меня сжимается сердце, когда я вижу те же гордость и любовь в его взгляде.

– Суверен Финелла, ты выбрала членов Кворума? – спрашивает Таув, и его вопрос эхом разносится по залу.

– Да, – отвечает она, и снова воцаряется тишина.

Сурин оглядывает толпу и улыбается, когда находит взглядом Ори.

– Трон слева от меня займет Ори Ларк, – объявляет она, и в зале поднимается волнение.

Я едва удерживаю смешок, потому что выбор очевиден. Ори, однако, нерешительно смотрит на Сурин, и та машет ему рукой, чтобы он шел к подиуму.

– Почему он так удивлен? – тихо спрашивает Сабин у Тока.

– Э-э-э, дело в том, что когда-то Стражи поработили его предков, а теперь он на самом верху, – объясняет Ток.

Теперь уже я удивляюсь тому, что услышала.

Ори медленно подходит к подиуму, опускается на колени, и Таув берет с него клятву верно служить своему народу.

– Так кто он? – растерянно шепчу Току. – Я-то была уверена, что Ори – Рожденный Светом, Чистокровный, а не отмеченный Страж.

– Ори наполовину Оуфе, наполовину Грифон, – тихо отвечает Ток, когда раздается: «Клянусь».

Грифон?

– Теперь понятно, откуда крылья… – бормочу я, и Ток кивает. – Черт, а я-то надеялась, что крыльями можно обзавестись с помощью рун…

Услышав меня, Бастьен с Ноксом прыскают в кулаки.

Поднимаю руку, чтобы потереть руну под подбородком, но останавливаю себя. Я все еще не могу заставить себя активировать ее, чтобы выяснить, для чего она.

Ори с короной на голове занимает трон по левую руку от Сурин, и зал снова ликует. Я тоже не могу удержаться, пусть даже этот чувак полный придурок. Новоиспеченный член Кворума улыбается и качает головой – он не ожидал такого принятия. Выглядит он польщенным и озадаченным одновременно, что совсем не похоже на его обычную самоуверенную маску провокатора. Хотела бы я знать, что сейчас творится у него в голове.

В зале снова воцаряется тишина, и Таув выжидающе поворачивается к Сурин.

– А справа от меня… – начинает она и смотрит на Таува.

Я киваю, одобряя ее выбор: Таув поможет разобраться с проблемами и направит, когда нужно.

– …будет Винна Айлин, – объявляет она, и у меня подпрыгивает сердце.

Стоп. Что?

Все мои Избранные застывают, и даже Ток и Марн смотрят на меня так, словно не ожидали этого. Я пытаюсь понять, какого хрена происходит. Сурин хихикает, и этот звук выводит меня из ступора. Как и в случае с Ори, она машет мне, и это выглядит так, словно меня только что заарканили, потому что я как зомби двигаюсь к ней.

Толпа расступается, и вот я уже стою на коленях у ног улыбающегося Таува. Поднимаю глаза и вижу, что золотая корона, которую он держит, особенная: виноградные лозы и цветы на ней переплетаются с моим символом и символами моих Избранных. Я ахаю и не знаю, что делать. Неужели мы не уйдем, как планировали? Я такое видела в кино: тебе делают предложение, ты соглашаешься, чтобы другой человек мог сохранить лицо, а затем, за закрытыми дверями, спрашиваешь его, какого черта, о чем ты вообще думал?

– Я, бывший член Кворума, провозглашаю тебя, Винна Айлин, новым членом Кворума и помощницей Суверена Стражей, ее правой рукой. Клянешься ли ты соблюдать законы нашего народа? – спрашивает Таув.

Я выдерживаю паузу.

Дерьмо, я клянусь? Могу ли я поклясться соблюдать законы, если я их не знаю?

– Клянусь соблюдать законы, пока эти законы не выходят за рамки морали и не причиняют вреда невинным людям, – говорю я и жду, что сейчас Таув отбросит корону в сторону и скажет Сурин, что ей нужно выбрать кого-то другого.

– Клянешься ли ты посвятить свою жизнь тому, чтобы вести нас к Свету, укреплять и объединять народ, знать нужды своего народа? – невозмутимо продолжает Таув.