Я опустилась на него и простонала, не разрывая поцелуя, когда он проникал в меня все глубже. Он впился ногтями мне в ноги, я почувствовала его дрожь.

Вокруг витал его аромат, тяжелый и пьянящий запах леса и костра обещал вожделение и безопасность. Я мечтала остановить время, чтобы вечность прожить в этом моменте.

– Мне кажется, я люблю тебя, – выговорила, задыхаясь.

Бенедикт застыл, я тоже замерла. У меня пересохло в горле, а сердце горело.

Выдохнув, Бенедикт обхватил меня и прижал к себе так крепко, что я, казалось, почувствовала биение его сердца.

– Надо было лучше беречь свое сердце от тебя, Флоренс, – проговорил он, прильнув ко мне. – Потому что в своей любви я давно уверен.

Это признание пронзило мое сердце, хотя о его чувствах я уже знала.

– Очевидно, мы оба не преуспели в спасении себя, – заметила я, но голос у меня сломался.

– Ничего, переживем.

Он потянулся ко мне губами и увлек меня в поцелуй. Я начала двигаться на нем, тая от вожделения и раскаяния, тлея от любви и печали. Из уголка глаза выскользнула слеза и покатилась по щеке, но Бенедикт ничего не заметил. Не обратил внимания так же, как не замечал ложь, которой я окружила его. Я корила Бенедикта за это. Спроси он о причинах моей печали, я бы, наверное, разрыдалась и рассказала обо всем. Но, похоже, он затерялся во мне, и спасение оказалось невозможным.

* * *

Остаток ночи я провела в объятиях короля, прижимаясь к его обнаженному телу, ставшему мне таким дорогим, кутаясь в шелковые простыни. Я наслаждалась каждым мигом близости, вырванным у суровой реальности, прислушивалась к каждому звуку, который он издавал, к биению его сердца.

Так проходила каждая ночь, которую мы провели в одной постели, но в этот раз я не заснула рядом с ним. Мучась от бессонницы, я смотрела в потолок. Я ждала, когда дыхание Бенедикта выровняется, когда темнота окончательно поглотит спальню, надеясь, что ни того ни другого никогда не произойдет. Но через час Бенедикт погрузился в сон, и я больше не могла оттягивать неизбежное.

Ночь коротка. Пришло время. Я должна решиться.

Я неторопливо выбралась из постели, стараясь не разбудить Бенедикта. Его рука потянулась за мной, но он не пошевелился, глаза оставались закрытыми. Похоже, он крепко спал.

Я опустилась на колени возле кровати и дрожащими руками вытащила из тайника кинжал. Осторожно извлекла лезвие из ножен и залезла в постель.

Бенедикт раскинулся передо мной, его обнаженное тело было прикрыто одеялом лишь наполовину. Широкая грудь вздымалась и опускалась. Его лицо наполняли спокойствие и легкость – это могла наблюдать только я и лишь когда мы оставались наедине. Никому, кроме меня, он не показывал свою уязвимую сторону, даже Лире. Можно было попытаться внушить себе, что это маска, которую он надевал, чтобы ввести меня в заблуждение, – так я и делала на протяжении полугода. Но сама не верила в это: мой самообман был очевиден.