Что это значит? Неужели меня пытались убить из-за того, что я занимала важное место в жизни короля? Бенедикт в это верил? В его глазах мелькнуло раскаяние. И мое сердце екнуло.

– Бенедикт…

Покачав головой, он поднялся.

– Это все, что я могу рассказать. Разумеется, эти сведения не должны пойти дальше. Нельзя рассказывать об этом ни вашим родителям, ни тем более друзьям. Ради безопасности нас всех. Оставлю вас наедине.

Король вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Валериан смотрел ему вслед, хмурясь. Брат, казалось, растерялся не меньше, чем я.

– Что ты думаешь? – прошептала я.

Он обернулся.

– Не уверен, что это подходящее место для подобных разговоров.

Великолепно. Он перешел на тайный язык. Боялся, что нас подслушивают.

– Это же спальня Бенедикта, – напомнила я. Не думает же он, что король позволит, чтобы его подслушивали?

– Судя по всему, и твоя тоже?

Мои щеки вспыхнули. Бенедикт пронес меня на руках через весь замок, а потом уложил в свою постель – что может быть красноречивее.

– В некоторой степени, – пролепетала я.

Валь откашлялся.

– Это радует.

Нет, совсем нет.

Это было ему противно, я видела по его лицу. Но Валь понимал, почему я пошла на такое – ради исполнения долга. Полагая, что я лишь играю роль, он смирился с этим. До тех пор, пока он не знал о моих истинных чувствах, я оставалась его любимой младшей сестрой.

Но раскрой я правду…

Найти бы еще силы признаться в этих чувствах самой себе.

Я боялась, что стала бы для брата таким же чудовищем, каким он считал Бенедикта.

– Он хорошо с тобой обращается? – спросил Валь суровым голосом.

– Всегда, – твердо ответила я.

Валь задумчиво смотрел на меня, сомневаясь, говорю ли я правду или играю роль.

– Бенедикт внимателен, ласков…

Слезы встали комом у меня в горле, Валь хмурился.

– Я посоветовал бы ему и впредь вести себя так же, – пробормотал он.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Проклятье, как мне справиться с этим? Через несколько недель я должна вонзить кинжал в сердце Бенедикта – но смогу ли?

Нужно больше времени, да и план требовал корректировки… К тому же обнаружились новые переменные.

– Возможно, нам стоит повременить, – прошептала я.

– С чем? – спросил Валь тихо.

– Со всем. Восстание… Мы должны подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Узнать о тех революционерах больше.

Валь скрестил руки на груди в негодовании. Я говорила открыто, оправдываясь тем, что не сомневалась в отсутствии здесь прослушки. Разве что за королем следили революционеры. В конце концов, им ведь удалось проникнуть даже в охрану замка! В коридоре у королевских покоев всегда дежурили четверо стражников, но установка прослушивающих устройств не казалась чем-то невозможным.

– Мы не можем ждать, – проговорил Валь едва слышно.

– Мы ничего не знаем об их планах! Вдруг мы сделаем только хуже?

– Посмотрим, когда придет время.

– Валь…

– Перестань, Флоренс. Нужно придерживаться плана, понимаешь? Нельзя ждать: другого шанса может и не выпасть.

Я вцепилась здоровой рукой в одеяло.

– Но вдруг мы где-то просчитались? – пробормотала я.

– Мы не ошибемся. Если повезет, сразу решим проблему престолонаследия.

Сбитая с толку, я смотрела на брата. Престолонаследие? Что, черт возьми…

Лира. Ну конечно. Она наследует трон после брата. В хаосе, который поднимется после смерти короля, повстанцам, скорее всего, не составит никакого труда устранить ее.

Мне стало плохо.

– Соберись, сестра, – пробурчал Валь. – Ты сильнее этого.

Я смогла только кивнуть. Но Валь все же смягчился.

– Мама с папой передают привет. Они очень скучают по тебе.

У меня перехватило дыхание. Болело все: тело, душа… Все казалось неправильным. Противоречивые чувства разрывали меня на части.

Валь напомнил мне о том, что однажды настанет «после». Я исполню свою миссию, и он вытащит меня отсюда, и тогда я увижу наконец родителей. Наша жизнь уже не будет такой, как прежде, это точно. Но она снова станет моей. Больше не придется притворяться, сомневаться.

Но Бенедикт…

И Лира…

Нет, я не должна скорбеть из-за вампиров. Но я полюбила их. Как странно потерять голову в попытке очаровать их.

– Ты веришь нам? – спросил Валь, ловя мой взгляд. Его голубые глаза – такие родные – вдруг показались чужими. Как можно, глядя в глаза брата, вспоминать глаза короля? Их теплый зеленый цвет. А его запах, голос, напоминающий черный шелк. И руки, заключившие меня в объятия.

Я глубоко вдохнула.

– Конечно верю.

Что еще я могла сказать? Если перестану доверять семье – совсем пропаду. Но теперь меня, яростнее, чем когда-либо, терзали сомнения.

– Можем ли мы верить тебе? – спросил Валь ласково.

– Разумеется, можете, – ответила я, не успев подумать. Никогда. Ни за что в жизни я не предам их. К черту сомнения, это моя семья. Родители и брат – все, что у меня есть. Я попросила Валя повременить, и он отказался. Что ж, план остается прежним, и я намерена следовать ему. Иного выбора у меня не было – я не предательница. По крайней мере, семью я не предам…

Что-то внутри оборвалось.

– Вот и хорошо, – Валериан обнял меня, крепко прижимая к себе. Он снова поцеловал меня в макушку, и я, кутаясь в тепло, исходившее от него, вдыхала его аромат – запах моего детства и дома. – Мы со всем справимся, – пообещал он шепотом, и я кивнула. – Продержись две недели, и мы снова будем вместе. Я так горжусь тобой, сестричка. Видел, что ты сделала с тем подонком. Неплохо для такой хрупкой девушки…

Он будто поддразнивал меня, но ответить мне было нечего. От воспоминаний о нападении у меня сводило живот. Валя, должно быть, впечатлило, как я в одиночку расправилась с одним из похитителей, но в тот момент я не чувствовала ни силы, ни уверенности. Наоборот, казалась себе беззащитной жертвой. Опоздай Бенедикт хотя бы на десять секунд – я была бы мертва. Я и теперь ощущала себя беспомощной, и мысли о миссии только усиливали это чувство. Возможно, именно мне придется убить короля, но я была не более чем пешкой в шахматной партии, которую вела моя семья.

В дверь решительно постучали, и Валь выпустил меня из объятий. Я пригласила войти, бросив на брата полный сомнений взгляд. Неужели нас все-таки подслушали? Я была почти готова к тому, что сейчас сюда войдут стражники. Но это оказалась Лира, ее обеспокоенное лицо возникло в дверном проеме.

– Можно войти? – спросила она, задержавшись взглядом на моем брате. Валь поднялся и, прощаясь, погладил меня по спине.

– Мне пора идти, – проговорил он. – Через две недели увидимся, сестричка. Принцесса… – Валь поклонился, ожидая, когда та позволит ему выйти из комнаты.

Лира откровенно пялилась на него, и на ее губах играла таинственная улыбка.

– Мистер Хоторн, – она отошла в сторону, и Валь наконец смог покинуть спальню.

Лира смотрела ему вслед, потерявшись в мыслях. Но затем пришла в себя, захлопнула дверь и обернулась ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она, спеша к моей постели.

У меня вырвался полный отчаяния смех. Хороший вопрос! Я едва могла контролировать себя.

– Бывало и лучше, – уклончиво ответила я.

– Ой… – Лира замерла передо мной. Она растерялась: похоже, хотела броситься мне на шею, но испугалась причинить боль. Я похлопала по месту на кровати рядом с собой. Принцесса легла, осторожно положив голову мне на плечо.

– Могу я что-то для тебя сделать? – спросила она. – Ты, наверное, голодна. Принести еды? Шоколад, печенье? Или что-то выпить?

– Нет, ничего не нужно, – пробормотала я. Ее рука лежала рядом с моей, той, что не пострадала, и я, помедлив в нерешительности, сжала ее ладонь. Не знаю, зачем. Мне показалось необходимым прикоснуться к ней.

Лира крепко стиснула мою руку, будто ничего естественнее в этом мире не было, и я немного расслабилась.

– А где Бенедикт? – спросила я.

– Пытается разобраться с хаосом. Наверное, полетят головы…

Я закрыла глаза. Лира сказала это в шутку, но я представила, как он схватил Харриса за горло. С такой силой Бенедикт и правда был способен на что-то подобное. И с ним я делила постель…

Как ни странно, осознание этого не вызвало у меня паники. Но почему я была уверена, что он никогда не причинит мне вреда? Бенедикт напугал меня необузданным гневом, но мой страх быстро прошел, когда король забыл о ярости ради меня. Сохранял спокойствие, понимая, как это мне необходимо. Оставался рядом, мыл мне волосы, хотя, наверное, и кипел от гнева. В замке царил хаос, а король…

Он поставил меня превыше всего. Позаботился обо мне, заставив всех ждать. Разве могла я бояться его?

– Мне так страшно, – сказала вдруг Лира, и я открыла глаза, обратив на нее вопросительный взгляд.

Ее губы сжались в жесткую линию, не оставив и следа от привычной жизнерадостной улыбки.

Неизвестно, что рассказал ей Бенедикт. Но если Лира знала о революционерах, не сложно было понять ее чувства.

Эти люди убили ее родителей, пытались отнять все, что было ей дорого. А теперь вернулись закончить начатое.

Хотела бы я утешить ее, заверить, что все наладится, что никто не тронет ее, но не находила в себе сил для красивой лжи, прикрывающей предательство, после которого прольются кровавые реки.

Ей следовало бояться не революционеров.

А меня.

* * *

Лира уютно устроилась рядом со мной в постели, и я, похоже, в какой-то момент уснула. А проснувшись, обнаружила, что принцесса ушла, а за окном рассвело. Потирая глаза, я выбралась из кровати. Все тело ныло, но не так сильно, как прежде: выпитая кровь короля помогла мне. Ощупав шею, я с облегчением поняла, что болезненная чувствительность прошла. Синяки, оставленные Харрисом, наверняка еще видны, но и они скоро исчезнут.