– Могу спросить кое о чем? – прошептал он, и сердце у меня волнительно затрепетало.

– Обо всем на свете, – вздохнула я.

Бенедикт глубоко вдохнул, собираясь с силами.

– Ты видишь его? – поинтересовался он. – Человека, спрятанного за короной?..

Я приподняла голову. В его глазах я разглядела неуверенность, которой прежде не замечала. Он сомневался в существовании этого человека.

Я позволила рукам блуждать по его широким плечам, шее, лицу. Большим пальцем провела по щетине, и Бенедикт прижался щекой к моей ладони. Мое сердце совсем растаяло.

– Все это время я встречалась с ним, – шепотом заверила я короля, заметив, что его охватил трепет. Он был гораздо сильнее меня. И все же в этот миг мы казались равными, не монстром и жертвой, а… влюбленными, отрезанными от всего мира. И в эту иллюзию я вцепилась, как в спасительную соломинку, будто это все, что у меня осталось.

Ласково погладив Бенедикта по голове, я накрутила на палец его локон. Он внимательно следил за выражением моего лица, но в его глазах ничего не читалось.

Кончики моих пальцев скользнули по его лбу и через переносицу к губам. Я накрыла ладонью его щеку, и Бенедикт перестал сдерживаться.

Бережно придерживая меня за спину, он коснулся моей шеи. Все во мне вспыхнуло. Я потянулась ему навстречу, а он склонил голову.

Бенедикт накрыл мои губы своими, и я, будто скинув с сердца тяжелый камень, вздохнула. Наконец-то. Только теперь я осознала, как мучительно ждала этого момента, как отчаянно жаждала близости, выражения привязанности. Я чувствовала вкус мяты и виски, который он пил вечером. Его губы требовали больше, всем телом он прижимался ко мне.

Я зарылась пальцами ему в волосы, приоткрыла рот, и он с жадностью углубил поцелуй. Мое сердце пламенело. Бенедикт, нависая надо мной, вдавливал меня в постель, и я едва не задыхалась. Казалось, без него я не смогла бы дышать, он был нужен мне целиком, весь.

Я впилась ногтями ему в спину, и Бенедикт продвинул ногу между моих, приподнимая подол моей ночной рубашки. Через тончайшую ткань я ощущала, как его стояк прижимается к моему бедру.

Я простонала и, сгорая от нетерпения, сунула пальцы под пояс его штанов и оттянула их вниз.

– Флоренс, – прорычал Бенедикт, но не стал отстраняться. Схватив меня за ягодицу, он задрал вверх мою рубашку. Приподнявшись, стянул ее с меня, и вот я лежала перед ним, обнаженная, затаив дыхание.

Он избавился от одежды, хотя не позволял мне прикасаться. Потом прижался губами к моей груди, а руку опустил мне между ног, как делал прежде. Двумя пальцами он принялся растирать клитор, и не прошло минуты, как я извивалась от удовольствия. Я не пылала, я плавилась, как лава, и желала лишь одного…

– Еще, – прохныкала я.

Он проник в меня двумя пальцами, но я, схватив его за запястье, яростно затрясла головой.

– Хочу тебя, Бенедикт, – задыхаясь, пролепетала я. – Всего-всего.

Колеблясь, он смотрел на меня. Я взяла его лицо в ладони, притягивая ближе. И он подчинился моей просьбе. Твердый член прижимался к моему животу, и я двигала бедрами ему навстречу. Меня терзало одно желание – почувствовать его внутри. Я хотела, чтобы Бенедикт погрузился в меня так же глубоко, как я утонула в нем. И, возможно, я даже мечтала, чтобы он забыл о сдержанности, потерял самоконтроль и наконец поглотил меня – чего я так боялась сначала.

– Я доверяю тебе, – со стоном прошептала я, покрывая поцелуями его подбородок.

Он тяжело дышал.

– И лишь Творцу ведомо, почему.

Выпрямившись, он отвернулся от меня. Я собиралась запротестовать, но он открыл ящик прикроватной тумбы и достал презерватив.

На миг я растерялась. Зачем ему предохраняться? Заболевания вампирам не грозят, а дети для них редкость, между ним и сестрой, например, разница в возрасте целых двадцать лет. Королю Англии не помешало использовать любой шанс завести детей, будь то со мной или с другой.

Но я с болью осознала, что Бенедикт не тот король, каким я представляла его. Он не монстр, каким мы его считали. И, наверное…

Похоже, я и правда доверяла ему.

Волна облегчения и благодарности захлестнула меня. Поводов для беспокойства в любом случае не было – я пила таблетки, тайком пронесенные в замок. Но так я чувствовала себя в большей безопасности. Вероятно, Бенедикт предохранялся ради меня, проявляя уважение и предоставляя мне свободу выбора. За это хотелось его расцеловать.

Натянув презерватив, он наклонился надо мной. Поддерживая обеими руками, завладел моим ртом и скользнул членом по моим нижним губам.

Я забыла обо всем на свете, тая от его прикосновений. Я двигалась в такт с ним, безмолвно моля о большем. Всем телом прижимая меня к кровати, он поцеловал меня в шею, в то место, из которого пил. Рана давно зажила, но его губы обжигали сильнее укуса. Коленом он чуть раздвинул мне ноги, и я открылась ему.

Не торопясь, он проник в меня. Он заполнял меня, распаляя, и я со стоном впилась ногтями ему в спину.

Теперь и Бенедикт не сдерживал стонов. Он выскользнул из меня, но тут же погрузился еще глубже, и еще… Толчки становились сильнее, и мне казалось, будто я растворяюсь в нем. Я обхватила его ногами, подталкивая глубже, и отпустила последние мысли. Инстинктивно я двигалась навстречу его движениям, выкрикивая его имя, а его запах окутывал меня, туманя разум.

Но вдруг Бенедикт без предупреждения вырвался из меня. Выпрямился, перевернул меня и поставил на четвереньки. Вставил обратно и, просунув руку между моих ног, стал растирать клитор в такт толчкам. Я таяла под ним, как снег в горячей воде. Его дыхание сбилось, движения стали резкими и прерывистыми, доводя нас обоих до высшей точки наслаждения.

Содрогнувшись всем телом, я в изнеможении рухнула в постель. Бенедикт, склонившись, нежно поцеловал меня в висок. Он ушел в ванную, но вернулся прежде, чем я смогла выровнять дыхание. Он прильнул ко мне, согревая теплом своего тела. Я почувствовала, как бьется его сердце, и крепче прижалась к нему. Взяв на руки, он плотнее укутал меня в пуховое одеяло.

Некоторое время мы лежали так, пытаясь перевести дух. Мое сердце не замедляло бешеного ритма, и мне с трудом удавалось мыслить ясно. А может, в том и не было необходимости? Наверное, в порядке исключения можно избавить себя от необходимости все планировать и анализировать. И насладиться близостью с Бенедиктом.

Сделав глубокий вдох, я повернулась к нему лицом. Я опасалась, что он вновь оттолкнет меня, но нет – Бенедикт поцеловал меня в лоб, кончик носа и, наконец, в губы.

Так даже хуже.

Лучше ему не быть таким нежным. Мое сердце таяло от каждого прикосновения, но я не собиралась лишаться рассудка, особенно перед ним. И все-таки я ответила на поцелуй, впитывая всю его ласку до капли.

– Похоже, придется выработать новые принципы, – пробормотал Бенедикт. – Те, что касаются кровавых невест, я послал ко всем чертям.

Я рассмеялась.

– Полагаю, у тебя осталось более чем достаточно.

– Вероятно, ты права, – он гладил меня по волосам. – Лира оказалась права…

В моих глазах застыл немой вопрос. Я коснулась кончиком носа его, и это мимолетное касание показалось интимнее всего, чем мы занимались до этого.

– В чем?

Уголки его губ дернулись в улыбке.

– На празднике солнцестояния она заставила меня выбрать именно тебя. Сказала, ты идеальна. Не всегда понимаю, что она имеет в виду, но тут я с ней солидарен.

Может ли разгоряченное после секса лицо покраснеть? Кажется, я сильнее залилась краской.

– Ты тоже ничего так, – заметила я, не придумав серьезного ответа, и Бенедикт рассмеялся.

Ухмыльнувшись, он заправил мне прядь волос за ухо. Улыбка обозначила ямочки на его щеках, и вообще никогда еще он не держался так непринужденно.

– Маленькая подлиза.

Я уставилась на него.

– Что? – выпалил он.

Я возмущенно хмыкнула.

– Ничего. Правда, мне еще предстоит привыкнуть к некоторым вещам. Оказывается, ты умеешь смеяться, – пошутила я.

– Хочешь верь, хочешь нет, но порой и такое случается, – ответил Бенедикт.

– Ни разу за все время, что я здесь. Твоего искреннего смеха я точно не слышала. Редкий саркастический смешок не считается.

– Насчет часто я ничего не утверждал, – парировал он.

Я продолжала смотреть на него.

– Что? – спросил Бенедикт.

– Ты прекрасен, когда смеешься, – призналась я, и его улыбка растянулась еще шире.

– Конечно, «ничего так», – проговорил он, поправляя подушки.

– Нет, – прошептала я, сглатывая вставший в горле ком. – Совершенно и необыкновенно ничего так.

Бенедикт поцеловал меня в кончик носа.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Обо всем на свете, ты знаешь, – выпалила я, и сердцебиение у меня снова участилось. Что он станет выпытывать теперь? И что я готова рассказать ему? Слишком много, проклятье на мою голову.

Он отодвинулся немного, стараясь заглянуть мне в глаза.

– Чем ты завлекла Лиру на той вечеринке, что она в тебе души не чает?

Теперь я определенно залилась краской, не успев скрыть смущения. В ожидании ответа он выгнул бровь.

– Эм… ничего особенного, – запинаясь, начала я.

– Флоренс.

Я встретилась с ним взглядом.

– Ты уверен, что хочешь знать?

– Я бы не спрашивал.

Я прочистила горло.

– Отозвалась о тебе в оскорбительных выражениях, – призналась я.

Бенедикт залился смехом, от которого мое сердце затрепетало.

– А чего я, собственно, ожидал? – покачал он головой, укутывая меня в одеяло. – Это на тебя похоже.