– А, Мирей. Я просто молилась.

– За кого?

– За ту девочку. – Жизель улыбается, переводя взгляд на распятие. – Она храбрее меня. Я не смогла спасти близнецов от Балморана, и теперь они страдают из-за моей трусости.

Сердце Мирей обливается кровью.

– Тетя…

Жизель кладет руку на свой живот, ее глаза оттенка лаванды наполняются слезами.

– Эта девочка… да, она убила Палиссу, зато спасла этого малыша от Балморана. И я хочу, чтобы Бог узнал об этом.

Мирей привлекает к себе всхлипывающую тетю. Богу известно, что у каждого на душе, говорят священники, и в этот солнечный миг Мирей чувствует, как в ее душе расцветает нечто ужасное.

Сомнение.

38. Прэтексо

38. Прэтексо

Praetexō ~ere ~uī ~tum, перех.

1. оторочить, окаймлять (как в ткачестве)

Я просыпаюсь под белыми лампами, чувствуя, как по всему телу ползают наномашины, холодные, металлические, пиявкообразные – черви, преждевременно гложущие меня. Я опять в больнице, где пахнет дезинфекцией и тишину нарушают сигналы моего сердца. Затуманенный взгляд цепляется за яркое пятно – синие гиацинты и белые маргаритки в вазе у моей постели, такие же, как я дарила матери в день ее рождения. Я снова моргаю. Кто-то сидит в ховеркресле на фоне ярко освещенного больничного окна, и реактивный двигатель кресла негромко гудит, удерживая его над полом. Это не галлюцинация, а мальчишка – почти ребенок, с тонкими ногами, мягкими каштановыми волосами и улыбкой как у резных ангелов – наблюдающих, прислушивающихся, не разгневанных и не довольных.

– Я нашел тебя, – тихо говорит он. – Ты – та самая, это делаешь ты, верно? Сбиваешь их с толку.