– Начинаем финальный бой.

– Слишком поздно, Антон, – говорит Калла и выхватывает меч. – Для нас уже слишком поздно.

Что-то ломается у нее в груди. Согласно всем известным законам, ци нематериальна, как свет, слишком сакральна, чтобы ее мог почувствовать простой человек, известна лишь теоретически и никогда – посредством личного восприятия. Но в тот момент Калле кажется, будто она чувствует свою ци. Ее ци раскалывается надвое, становится двумя отдельными сущностями, и у каждой из них своя душа. Одна половина – преисподняя, глубинная, глухая ярость, пылающая с тех пор, как Талинь вторгся в ее родную деревню. Это пламя питает ее кости, вселяет жизнь в первый же вдох, какой она делает по утрам. Другая половина – нелюдимый ветер в поисках забытья, отдушины, убежища. Она не желает спасать мир, а хочет больше минут, проведенных в ночной тьме, чтобы смотреть на неоновые полосы в просветы между планками жалюзи, лежа в чьих-то объятиях.

Калла замахивается и наносит удар. Антон вскрикивает, словно он не ожидал, что она на самом деле решится на такое. И не в силах осознать, что они сражаются – сражаются по-настоящему, на глазах у бесчисленных тысяч зрителей, которые громко требуют кровопролития, требуют насытить иной голод, терзающий их внутренности.

– Это не единственный путь, – уверяет Антон. Его слова не достигают цели, дыхание сбивается, пока он блокирует следующий удар Каллы. Она целилась ему в грудь, но из-за его стремительного блока сумела нанести лишь поверхностную рану. И все же появления первой крови хватает, чтобы по толпе зрителей прокатился восторженный рев. – Нам необязательно играть по их правилам.

– Обязательно. – Калла крепко сжимает челюсти, скрипит зубами под лязг металла о металл, ее меч наталкивается на крест двух изогнутых ножей Антона.

Отскочив, она бьет его с ноги, но Антон не нападает, только обороняется, схватив ее за щиколотку и не давая сохранить равновесие. Калла падает, на долю секунды угодив локтями в колкую сухую грязь, перекатывается и тут же встает, вцепившись в рукоять меча обеими руками. Вдох. Выпад. Выдох. Рывок влево. Антон останавливается, когда останавливается она, нападает одновременно с ней, но в каждом звоне металла Калле слышится голос Августа, вкрадчиво вползающий ей в уши, затуманивающий мысли. Сейчас она не может прекратить бой.

Антон отбивает ее удар, направляя меч вниз. При этом его ножи рассекают ей тыльную сторону рук, и Калла, вскрикнув, чуть не роняет оружие. Сквозь глубокие разрезы на рукавах ее куртки видна кровь.

– Калла, этому не будет конца, – Антон тяжело дышит. – Только посмотри на нас. Мы ведь уже сражались. Наши силы равны. К концу дня мы оба будем мертвы.