Ее глаза застилает красная пелена.

– Я помогу вам! – кричит Венера.

Внезапно ощущение, что ее мозг сдавливают внутри черепа, рассеивается. Пошатнувшись, она падает на колени. В желудке нарастает тошнота. Она борется с головокружением.

– Прошу прощения, – беспечно произносит мужчина.

– Ведь так будет проще – разве нет? – сипло продолжает Венера. Она трогает свои глаза. Вместо слез из них вытекает кровь, оставляя следы на щеках. Однако в остальном она цела. Ее конечности не пострадали. Внутренности на месте. – Оставьте меня в живых, и я объявлю Жиньцунь независимой провинцией.

Глава 35

Глава 35

В Акции им ослабили путы на щиколотках. В Цзяньтоне, после переправы через реку Цзиньцзы и въезда в южную часть королевства, стража, должно быть, сочла, что никаких рискованных выходок от них можно не ожидать, ведь их родные тела взяты в заложники, потому и перестала туго связывать им запястья вместе, обмотав веревку вокруг одного и пропустив через петлю в сиденье кареты. Вряд ли Антон сбежит. Перескочить в Вэйсаньна он не может, а если попытается удрать в провинции в этом теле, то ему обеспечена медленная смерть – либо от голода, либо от невыносимой скуки.

Все подробности поездки с завязанными глазами сливаются воедино. Больше на них никто не нападает – не наблюдается ни единого, даже малейшего подобия угрозы извне, и Антон понимает, что этому удивляется не только он. Он постоянно чувствует, как кто-то наступает ему на пальцы ног всякий раз, когда стража упоминает то, что может послужить ориентиром и помочь определить, где они сейчас находятся. Наверняка Калла. А может, это Галипэй пытается его отвлечь, ведь он едет в той же карете и следит, чтобы они не обменялись ни единым словом и не вздумали строить планы. Он сопровождает их постоянно, даже во время походов в уборную.

Антон развлекается бессмысленной болтовней, несет всякую чушь, какая только приходит в голову, а Калла молчит, как убитая. Никто в карете не обращает на него ни малейшего внимания. Он не знает, о чем думает Калла. И припрятан ли у нее на этот случай какой-нибудь козырь в рукаве, потому что у самого Антона нет ни хрена.

– Вот как мы поступим, – объявил Август, когда их грузили в кареты в Жиньцуне. – Мы вернемся в Сань-Эр. Вы понесете полную ответственность за свои преступления и будете ждать решения Совета. Даже не вздумайте выкинуть что-нибудь, потому что при малейшем подозрении на это я сожгу оба ваших родных тела.

Он не оставил им возможности возразить. Холодно повернулся на каблуках и велел страже поторапливаться. Комичность его заявления заключалась в показном характере, оно предназначалось в первую очередь для окружающей их стражи. Какая разница, каким будет решение Совета? В любом случае Август уже пытался избавиться от его членов. То, что останется от Совета в итоге, будет настолько деморализовано, что король Август с легкостью одержит над ним верх, станет единственным правителем, которому подчиняются и генералы, и рядовые воины.