– Не смеши, – отвечает Август, но отводит взгляд черных глаз.

Если бы Антон в юности обнаружил, что его родителей умертвили по приказу короля Каса, то не стал бы ждать, когда Калла сорвется и задумает его убийство. Антон убил бы короля первым, совершил цареубийство во Дворце Земли, и кем тогда стал бы Август? Еще одним забытым аристократом, которого равнодушно отпихнули бы с дороги, когда Совет затеял бы битву, чтобы возвести на трон другого.

– Ты бы все равно ничего не смог поделать, – продолжает Август. Он остается бесстрастным, как всегда себя ведет и каким был раньше. – Твои родители вступили в сговор с Сообществами Полумесяца, чтобы воссесть на престол. Они виновны в государственной измене, и тебе следовало бы радоваться, что они стали жертвами нападения в провинции, а не запятнали имя рода из-за справедливо предъявленного обвинения.

Антон бросается к нему, но веревка удерживает его, не дав дотянуться до Августа. Калла изо всех сил наступает ему на ногу, приказывая угомониться. Он едва замечает это, почти ничего не чувствует, кроме холодной ярости, соскальзывающей ему в горло.

Антон убьет Августа Авиа или примет смерть, пытаясь убить его, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни.

– Довольно, – объявляет Август. Он сдвигается к двери кареты, подальше от Антона на случай, если тот снова попробует напасть. Впрочем, мог бы и не двигаться: веревка держит надежно. – Из уважения к вам обоим я пришел сообщить, что в Сань-Эр мы вас не повезем. Атмосфера в столице слишком переменчива. Вы сможете дать показания для видеозаписи, которую мы передадим в город для трансляции, и останетесь на сторожевой базе в ожидании суда.

Должно быть, это шутка. Дать показания для видеозаписи? Август открыто объявляет им, что никакого суда не будет. Они останутся узниками сторожевой базы, пока не сгниют там. Сань-Эру предоставят достаточно материалов, чтобы показать, что им нанесли поражение, а не превратили в мучеников, а потом Антон Макуса и Калла Толэйми просто исчезнут.

– Тебе следует выразиться конкретнее, – говорит Калла, в голосе которой слышатся тревожные нотки.

– Куда еще конкретнее? Я даю вам возможность высказаться. Можешь выложить всю правду, Калла. Объясни всем, что мы действовали сообща, чтобы свергнуть короля Каса. Для меня это не имеет значения.

Август больше не боится Совета. Совет действует исключительно как предохранитель на пути короля к достижению абсолютной власти, и Август, должно быть, верит, что от падения этот орган отделяет лишь один легкий толчок, раз дает Калле позволение утянуть его на дно вместе с собой.