– Попробовать стоило, – с сожалением ответил ему другой, более уверенный и звонкий.

– Избранный из избранных, – вступил в спор третий девичий голос. – Держу пари, он все понял еще на этой пафосной тавтологии.

– Знаете что, – возмущенно отозвался второй, – не нравится моя речь – в следующий раз будете писать сами!

Питер потрясенно застыл на месте.

– Рахиль? – выдавил он.

По залу пронеслась серия разочарованных вздохов, и в следующий момент помещение озарилось множеством огней. Питер зажмурился. Лишь спустя несколько мгновений, когда его глаза начали привыкать к свету, он наконец отдышался и попытался оглядеться по сторонам. Множество знакомых силуэтов толпились вокруг него, выглядывая из-за плеч друг друга. Рахиль, Диана, Амелия, Ханна, Зофья, Юлия, Кьяра, Елена… Проклятье! Главные стервы лиделиума – они все были здесь! Все его двадцать три сестры! Питер в ужасе вскочил на ноги и, поскользнувшись в огромной луже, едва не растянулся на мраморном полу. Нет, нет, нет! Только не это! Он бредит! Все это просто дурной сон.

– Рахиль… – в яростном безумии повторил он, подняв глаза на ту, что стояла к нему ближе всех.

На этот раз это был не вопрос, а утверждение. Зрение не обманывало, перед ним определенно была она – Рахиль Адлерберг, самая младшая из всех сестер. Исчадие преисподней. Зло во плоти. Единственный человек на свете, способный довести его до бешенства. Кажется, последние крупицы братско-сестринской любви они утратили, когда на двенадцатилетие Питера Рахиль добавила в его мороженое личинки слизней. Или когда взломала его счета и выкрала первую щедрую сумму кредитов, что отец подарил ему на четырнадцатилетие. Или когда сговорилась с Лорой Экман, чтобы та в укромном месте соблазнила Питера прямо во время празднования юбилея Леонида Крамера, после чего исчезла вместе с его одеждой. Питеру едва исполнилось семнадцать. Тогда Эндрю на протяжении двадцати минут изображал эпилептический припадок, отвлекая публику, пока Марк и Алик выводили голого Питера из зала. Кажется, Эндрю и вправду удалось убедить всех вокруг, что его детская болезнь вернулась. Его актерские таланты, как и искусство манипуляций, уже в те годы были на высоте.

Проще говоря, у Питера были тысячи причин ненавидеть Рахиль. И сейчас, стоя перед ней в свой очередной испорченный день рождения, он пуще прежнего мечтал о расплате. Все остальные сестры, тоже те еще гадюки, всегда были под ней. От вскипающей ярости клокотало внутри. И все же Питер спросил:

– Что вы все тут делаете?

Рахиль оскалилась в ядовитой ухмылке. Кажется, именно этого вопроса она и ждала.