Nari del fag’eri das. Да восторжествует свет истины.

Мой взгляд устремился в сторону Андрея. Его взъерошенные волосы были мокрыми от пота, а пылающие отчаянием глаза в панике метались по толпе. Он выводил кого-то с самого верха, ища взглядом меня, смотрел в самую гущу спин. Андрей полагал, что прошло достаточно времени, чтобы я пробралась как можно дальше. Он что-то кричал на ходу Питеру, чья макушка время от времени всплывала среди других голов. Алик тоже был где-то неподалеку, а Кристиан… Кристиана и Изабель я не видела совсем.

– Им не выбраться, – послышался сочувственный голос над ухом. – Что бы они ни предприняли, им не выбраться.

Каменное оцепенение, что удерживало тело, разом рухнуло. Я оглянулась и увидела старика. Он был так близко, что я удивилась, как мы не столкнулись, и только когда моя рука прошла его локоть насквозь, до меня дошло, что перед глазами очередная голограмма.

Мы были примерно одного роста. Хотя когда-то тот, кто стоял передо мной, был куда выше и шире в плечах. Годы высосали из его тела всю силу, здоровье и красоту, оставив лишь сморщенную оболочку, но в глазах, распахнутых и ясных, все еще была жизнь.

– Невероятно, – с трепетным благоговением прошептал старик. Его невесомая рука коснулась моей щеки. Я застыла, но незнакомец, казалось, был поражен не меньше. – Я не верил, – сглотнув, сквозь слезы улыбнулся он, – они все говорили, но я все равно не верил.

– Чему? – в оцепенении прошептала я.

– В то, что время пришло.

Поток людей, огибающих меня с обеих сторон, протекал сквозь него. Однако по непонятным причинам тот, кто говорил со мной, казался реальнее всего остального.

– Вы Вениамин Нозерфилд, – догадалась я.

– А ты Мария Эйлер, – тепло улыбнулся он, стирая слезы. – Столько лет… мы ждали встречи с тобой столько лет. Правда отбрасывает длинные тени, но они всегда там, где свет. Все так, как она говорила.

– Кто? Кто говорил? – едва выдавила я. – Анна?

– Да.

Над головой пронесся скрипучий треск, преобразившись в грохот за спиной. Тяжелые каменные своды разрушались с такой скоростью, напором и скрежетом, будто зал Конгресса был горсткой песка в чьей-то ладони. Серое облако пыли накрыло толпу подобно туману.

– Зачем вы это делаете, – дрожа, прошептала я. – Зачем? Здесь больше тысячи человек…

– Небольшая плата за то, чтобы спасти миллиарды, – с горечью признал Вениамин. – Ты, как никто другой, способна это понять, раз она выбрала тебя.

– Выбрала меня?

Грохот повторился, на этот раз гораздо ближе и громче. Крики ужаса, доносившиеся со всех сторон сразу, казалось, вот-вот разорвут сердце. Даже визиты в чудовищные воспоминания Десяти меркли в сравнении с этим.