– Кроме тебя, – горько усмехнулся Андрей.
– И все же… – я покачала головой. – Корнелия и Лукас Нозерфилды выросли с осознанием, что ни в лиделиуме, ни где-либо еще для них нет места. Они прятались от Конгресса, боясь, что тень Вениамина очернит и их. Одиночество вросло им под кожу.
– Мы ничего не знаем ни о них, ни тем более о том, что у них на уме.
– Это не важно. – Подавшись вперед, я взяла его лицо в ладони и провела большим пальцем вдоль шрама у виска. – Неужели ты не понимаешь? Самые ужасные вещи мы совершаем, когда думаем, что одиноки. Но даже это не самое страшное. Мы проигрываем, когда верим в то, что остались одни.
Андрей грустно улыбнулся.
– В таком случае нас всех спасет веселая компания. Ты к этому ведешь?
– Я веду к тому, что Вениамину и «Новому свету» как никогда на руку наше одиночество. Ты, я, Кристиан – пока мы все вязнем в собственной войне, они будут побеждать. У меня больше нет сил бояться, – добавила я, уткнувшись в шею Андрею, когда он обхватил меня и, как и прежде прижав к себе, повалился на спину. – Последние годы я только и делала, что боялась и убегала. С меня хватит.
– Ты что-то задумала, – пробормотал Андрей мне в волосы. Его пальцы перебирали мои короткие пряди.
– Ты помнишь, что сказал мне на Мельнисе после того, как люди Леонида Крамера подорвали наш корабль?
Рука Андрея замерла. Тепло и шум его дыхания где-то над головой свидетельствовали о том, что он не провалился в сон и прекрасно расслышал мои слова. Его молчание затянулось.
– Если они допустили такую оплошность, оставив нас в живых… – начал он.
– Мы ею воспользуемся и заставим их заплатить.
Я закрыла глаза и впервые за несколько месяцев почувствовала умиротворяющее спокойствие.
* * *
Нейк Брей должен был прибыть через сутки. Об этом мы узнали, когда наутро Лея принесла в спальню одежду, что мы с Андреем разбросали по всему холлу. Она была выстирана, высушена, выглажена и сложена в такую аккуратную стопку, что от стыда я даже не смогла поднять на операционку глаза, когда та с каменной невозмутимостью проследовала внутрь и, положив одежду на стол, удалилась с таким же демонстративным равнодушием.
Андрей расхохотался, когда дверь громко хлопнула у нее за спиной и я уткнулась ему в грудь, сгорая от стыда.
– Ты привыкнешь, – он притянул меня к себе и накинул на нас обоих одеяло. – За годы, что Лея нянчилась со мной, Аликом, Марком и Питером, она повидала и не такое.
Мы провалялась в постели до обеда, а когда встали, в гостиной уже был накрыт стол. Лея подготовила напитки и с десяток закусок – в точности как и просил Андрей. Она отдавала последние распоряжения другим операционкам, что раздвигали толстые шторы и открывали окна, впуская в помещение дневной свет и свежий после ночного ливня воздух.