Маревна Андревна подвинула к столу мольберт. Ася достала картину и прикрепила. Преподаватель залюбовалась работой и отпрянула от пролетевшей птицы.
– Какая неожиданная сорока, – засмеялась она. – И замечательный вид…
– Вид из окна моего номера.
– Я поняла. Хочу сказать, что ты можешь писать не только то, что ты видишь или видела когда-то. Но и то, что хотела бы видеть, – Маревна Андревна выделила «хотела бы». – Проявляй фантазию! Это здорово!
– Я попробую.
– Оставляй картину, мы сделаем раму и повесим в галерею.
– Хорошо. А ее выставят на продажу?
– Относительно продажи скажу тебе следующее. С попугаем получилось случайно. Просто совпадение. Вообще, все наши студенты рисуют то, что хотят. Иногда мы задаем темы, но это по желанию, если своих сюжетов у ученика нет. Созданные картины мы вешаем в галерею. Там они должны провести минимум три месяца. Обычно этого достаточно для определения их нрава. Я вижу в тебе большой потенциал и талант. Ты можешь стать великой художницей, если захочешь раскрыть свои способности.
– Это моя мечта, – опустила глаза Ася.
Маревна Андревна чуть наклонила голову и продолжила:
– В галерею приходят посетители, просто посмотреть на ожившие картины. Таких очень много. Академия продает им входные билеты. Бывает, что-то приходится по душе, и они просят продать. Если картина прошла испытательный срок, то мы отдаем ее сразу. Если нет, ставим на паузу. Многие приезжают специально, чтобы подобрать картину для покупки. Смотрят заранее на сайте, выбирают, узнают, можно ли ее приобрести. Есть и такие, кто обращается к нам, преподавателям, чтобы им написали картину по заказанному сюжету для офиса, дома и тому подобное.
– А вы не пишете для размещения на наружных поверхностях?
– Редко. И то очень тщательно подходим к таким заказам. Во-первых, придется закрывать картину стеклом или прозрачным пластиком. Это снижает энергетику изображения. Во-вторых, представь, идешь ты домой от метро и вдруг со стены перехода на тебя рычит пантера.
– А если пейзажи?
– Милая Ася, ты не представляешь, сколько у нас заявок. А художников, которые могут сотворить живую картину, – единицы. Вот ты подучишься, и я буду давать тебе заказы. Если захочешь. Хорошо?
– Конечно. А это правда, что ученики ничего не получают за свои работы?
– Нет, конечно. Это распускают слухи наши завистники. Мы сотрудничаем семьдесят на тридцать. Тридцать процентов вырученных денег – художнику, семьдесят – академии. На эти деньги мы выплачиваем стипендии, обеспечиваем студентам все необходимое для творчества, поддерживаем в хорошем состоянии древние артефакты, ремонтируем академию и принадлежащие ей здания…
– Мария Андреевна, я здесь недавно и то вижу, куда идут деньги.
– Спасибо на добром слове. – Преподаватель улыбнулась. – Наши ученики, даже те, кто окончил академию, могут всегда сюда прийти, написать картину и выставить ее на продажу. Аудитория закрывается только в день проведения конкурса. Все, что здесь создано, в обязательном порядке сканируется и вносится в базу данных академии. Ну и, как я уже говорила, отправляется на испытательный срок в галерею.
– Вполне разумно, – кивнула Ася.
Маревна Андревна вернулась за стол.
– Знаешь, ты заходи ко мне почаще, – предложила она. – Я здесь каждый день, кроме выходных. Буду рада с тобой поговорить.
– Спасибо. – Ася встала, забрала пустую папку и вышла из кабинета.
Проверила мобильный, сообщений не было. Вздохнула и отправилась в номер, по пути погладив дракона.
Она взяла в номере этюдник. Пробежала по лестнице и тихо проскользнула в аудиторию. Почти все художники уже разошлись. За мольбертами стояли две молодые женщины, явно не студенческого возраста. Они поздоровались с Асей и продолжили свое занятие.
Ася прошла к дальнему мольберту и расположилась у большого окна. «Писать, что хотела бы видеть, – пронеслось у нее в голове. – Ладно, попробую». Она наполнила водой свою новую плоскую бутылочку и вернулась к мольберту. В этот момент брякнул мобильный. Ася судорожно вытащила его из кармана. Это было сообщение от Мирона: «Прости, что пропал. Брательник устроил меня к себе в компанию, поработать до сентября. Только пришел домой». В конце стоял смайлик с енотом, который просил прощения.
На Асю обрушился шквал вопросов. «А что, утром нельзя было сказать, чтобы я не ждала весь день? Накануне он не знал, что пойдет на работу? Почему вчера не сообщил, что не приедет? Что за хрень? И вообще, за весь день ни разу не написать – это свинство!» Она еще раз перечитала послание и ответила: «Мог бы и пораньше написать, чтобы я не ждала».
В телеграм пришел еще один забавный кающийся енот. Губы Аси чуть дрогнули в благосклонной улыбке.
«Завтра приедешь?» – написала она.
Звякнул ответ: «Завтра тоже работаю».
Ася фыркнула, убрала мобильный и взялась за кисть. Еще мгновение, и она полностью погрузилась в созидание. Появились две белые чайки. Они летели над бурлящим морем. Их пытались достать высокие сердитые серо-синие волны, но промахивались и швырялись в птиц отчаянными брызгами.
Глава 12
Глава 12
Ася изобразила несколько прожекторов. Два направила на дом и три в лес. Закрасила яркое солнце и нарисовала хмурые облака и небольшой дождик. «Для разнообразия». Присела за стол в гостиной и стала смотреть, как маленькие капли скатываются по нарисованным узорам в окне. Шлепаются на шапки цветов, растущих в клумбах, и собираются в лужицы во дворе. Собака рванула к двери с бешеным лаем.
– Да что ж такое? Опять кто-то пострадал?
Ася недовольно встала и подошла к двери.
– Кто там?
– Это я… Арсений.
Удивившись, Ася подняла щеколду и открыла. Арсений был мокрый до нитки. Она отошла назад, пропуская гостя. Такса успокоилась, обнюхала посетителя и улеглась под столом. На двух ремнях, за спиной, у него висел этюдник довольно потрепанного вида. «Как удобно он придумал. Надо и себе так сделать. Пририсовать два ремня и носить как рюкзак. Тогда по спине бить не будет и не будет так тяжело его все время с собой таскать. Видно, этот парень уже давно в эгомире», – подумала Ася.
– Здравствуйте. Можно на ты?
– Да. Конечно. Привет.
– Разреши, я переоденусь, а то весь промок.
– Можешь пойти в ванную комнату.
Арсений удалился и крикнул:
– Зачем ты дождь сделала? Это же неприятно.
– Я люблю дождь. Ну и вообще… Сменить картинку.
Ася сидела на диване в гостиной и гладила кошку, которая устроилась у нее на коленях. Вышел Арсений в свежей голубой рубашке, синих джинсах и черных сандалиях. Вся одежда была совершенно сухая. Мокрыми остались только его волосы.
– Я оставил вещи в ванной, ничего? Могу утилизировать.
– Ничего. Оставь. Я сама потом закрашу.
– Ага.
– Сегодня ты не заикаешься? – усмехнулась Ася.
– Я когда сильно волнуюсь, начинаю лишние буквы выдавать, западать на согласные. Такая странная особенность.
– Значит, сегодня ты не волнуешься?
– Сегодня волнуюсь. Но не сильно, – улыбнулся Арсений.
«Какая у него приятная улыбка. Такая открытая и добрая. И еще когда он улыбается, у него улыбается все лицо. Глаза становятся лучистыми, брови приподнимаются, на щеках появляются вертикальные веселые морщинки. Очень симпатично».
– Садись.
Арсений снял этюдник и положил на стол. Присел на диван рядом с Асей и почесал за ушком кошку.
– Я пришел извиниться за свое неадекватное поведение. Надеюсь, я тебя не напугал?
– Нет.
– Хорошо. Д-дело в том, что я очень… очень давно не видел и не разговаривал с живыми людьми. – Он выделил слово «живыми». – И еще я зря сказал про тьму, что она твоя. Это не факт, – проговорил он и торопливо добавил: – Она могла взяться откуда угодно.
«Ну вот. – Ася тихо улыбнулась. – А то наехал на меня. Извинился. Какой милаш».
– А откуда она, по-твоему, появилась?
– Надо изучить вопрос. Если я ее не рисовал и ты, как я понимаю, тоже… – он вопросительно посмотрел на Асю, которая отрицательно покачала головой. – Тогда тьма могла заявиться из другого мира. Либо это проявление страха.
– Страха? – озадаченно переспросила Ася.
– Да. В эгомире воплощаются страхи человека. Особенно детские. Их невозможно контролировать, они просто приходят и становятся реальностью.
Ася задумалась. Подошла такса и прилегла рядом. Арсений грустно посмотрел на Браксу.
– Когда-то у меня тоже была собака. Овчарка. Джек. Он умер. От старости.
– От старости?
– Да. В эгомире нарисованное живет своей жизнью. Для живого человека время останавливается и идет по-другому.
– А ты можешь определить, сколько времени ты здесь находишься?
– Точно – нет. Но судя по собаке, а я нарисовал его щенком, скорее всего, больше десяти лет. Здешних. Сколько реальных – не знаю.
– А почему не создал себе еще собаку?
– Слишком расстроился, когда умер Джек.
– А как ты сюда попал?
– Вероятно, так же, как и ты. Учился в академии. Был слишком любопытен. Еще в начале учебы услышал легенду. Долго думал об эгомире и потом решил проверить.
– Легенду? – подскочила Ася.
– Вам тоже ее рассказывают?
– Конечно. Такая романтичная история!
– Да-да. Жил-был богатый человек. Любил рисовать. Построил себе замок. Увидел девушку. Влюбился. Потом местный царь случайно узнал о его замке. Возмутился, что постройка намного красивее царского дворца, и велел ее уничтожить. Пришли стражники и подожгли замок. Художник схватил свою возлюбленную, краски и кисти. Побежал к дальней стене замка, которая не была объята огнем. Нарисовал на ней дверь и попал в эгомир. Свое собственное пространство. Создал там райский сад и прекрасный дворец для любимой. Исполнял ее капризы. Рисовал все, что она хотела. В общем, стал с ней жить в любви и согласии, – иронично закончил историю Арсений.