– У нас была несколько другая интерпретация.
– Да?
– Насколько я помню, художник нарисовал дверь, и они попали в другой мир. Вышли на пляж и остались там жить.
– Это был эгомир художника, куда он увел свою любимую.
– А я так поняла, что они просто сбежали от преследователей…
– Мне рассказывал легенду преподаватель по творческому мастерству. Я изложил ее в той версии, которую слышал.
– Твоя версия лучше. – Она улыбнулась. – Разве не красивая история?
– А может, он так увлекся созданием своего мира, что нарисовал не только хорошее, но и плохое? Извергающиеся вулканы, цунами и смерчи, все уничтожающие на своем пути. Беспощадный зной и леденящий, пронизывающий насквозь холод. Засуху и потопы. Кровожадных хищников, которые пожирают других животных. Вездесущих насекомых, которые переносят смертельные болезни и заражают здоровые существа, ни в чем, между прочим, не повинные. Его любимая заболела и умерла в ужасных муках. А он в отчаянии оттого, что не в силах ей помочь, прыгнул в пропасть.
Ася удивленно распахнула глаза. Арсений сделал неопределенный жест.
– Прости. Это мои выдумки.
– Ну и фантазия у тебя!
– Бурная. Ага.
– Непонятно только, как с такой бурной фантазией ты живешь в обшарпанной лачуге?
Он меланхолично посмотрел на Асю.
– Ты не представляешь, сколько у меня было разного жилья. Сначала я нарисовал себе небоскреб и жил в огромном пентхаусе. Потом была подводная лодка. Дальше понеслось: батискаф, самолет, вагон поезда, площадка строительного крана, шалаш на берегу моря, шале в горах, корабль, яхта, необитаемый остров с одной-единственной пальмой, дворец падишаха, готический замок, склеп, пещера, тюремная камера, воздушный шар, машина с трейлером… Сейчас вот лачуга отшельника около лесного озера.
– Обалдеть. Особенно хорошо было, наверное, на площадке строительного крана?
– Чего я только не перепробовал! – Он махнул рукой. – В начале была полная эйфория от своего могущества.
«Знакомое чувство», – пронеслось в голове Аси.
– Я создавал домашних животных, диких зверей, птиц, насекомых, рыб… Я ощущал себя Богом! Но постепенно я понял, что этот мир не так уж хорош. Убегая от людей, я не осознавал, что без человеческого общения прожить очень трудно. Просто невыносимо. Довольно долго я пребывал в состоянии абсолютного счастья. Опять же, обращаясь к возрасту моего пса, а я его нарисовал одним из первых, пару лет точно… Ну, может, года три. Потом заскучал. Захотелось перемолвиться словами не только с нарисованным Джеком и другими животными, но и с человеком! Это открытие меня потрясло. Я всегда был уверен, что мне никто не нужен. Что я совершенно самодостаточная личность и мне никогда, подчеркиваю, никогда, – он почти выкрикнул слово «никогда», – не может быть скучно с самим собой. Как я заблуждался…
Арсений провел рукой по светлым волосам.
– Я стал рисовать людей. Пробовал разных. Взрослых, подростков, детей. Мужчин, женщин. Разных национальностей и возраста. Изображал атрибуты различных профессий. Максимум, что удавалось сделать, – это добиться исполнения несложных заданий: принести воды, что-то убрать, сыграть со мной в настольный теннис и типа того. При этом все созданные люди были абсолютно одинаковые. Словно картонные.
– Какое точное определение – картонные. Я тоже попробовала обзавестись парочкой друзей – односложные ответы, полное отсутствие эмоций, никаких чувств.
– Вот-вот. Короче, я убил на это довольно много времени, пока не понял, что нарисованные люди такие же, как нарисованная еда. Вроде с запахом, но совершенно безвкусные.
Ася подпрыгнула на диване. Кошка недовольно подняла голову и мяукнула.
– Ты тоже не чувствуешь вкуса продуктов?
– Нет.
– Здорово!
– Чего же здорового?
– Ну в смысле, что я не одна такая. – Она замялась. – Я думала, что потеряла возможность чувствовать вкус. Заболела чем-нибудь. Пожалуйста, продолжай.
– Когда я понял, что не получится создать нормальных людей, я решил, что пора отсюда выбираться.
– И что ты сделал? – Ася равнодушно откинулась на спинку дивана. Муся спрыгнула с ее колен и убежала. Улеглась на подоконник, вытянув передние лапы, и положила на них мордочку.
– Я стал рисовать двери. Всякие, в разных местах. Пробовал на черном фоне, пробовал на белом. Но когда я в них входил, то все равно оказывался в своем эгомире. Я понял, что застрял здесь надолго, и вот тогда пришло настоящее одиночество, иногда граничащее с отчаянием.
– Почему такое сильное слово – отчаяние? – усмехнулась Ася. – Мне кажется, эгомир прекрасен. Конечно, напрягает отсутствие живых людей и вкуса у еды, но зато все остальное… Это же идеальное место! Твое! Зачем отсюда уходить?
Арсений посмотрел на нее чуть снисходительным взглядом и хотел что-то сказать. В этот момент залаяла собака, вскочив на короткие лапки. За окном проплыла черная тень.
Ася схватила фонарь и посветила во тьму. Среди черноты на мгновение обозначились два зловещих силуэта и тут же исчезли. У Аси перехватило дыхание. Около двери послышался неприятный скрежет. Собака бросилась на звук, заливаясь громким лаем. Арсений встал и взял этюдник.
– Не открывай дверь, – прошептала Ася.
Раздалось тихое шипение. Угол дома начал чернеть. Постепенно темное пятно стало расползаться во все стороны. Арсений быстро взял Асю за руку и отошел в противоположную сторону. Нарисовал на стене выход и крикнул:
– Скорее, к реке!
Ася схватила этюдник и выскочила двор. Вместе с Арсением побежала к берегу. За ними помчались собака и кошка.
– Б-быстро рисуем лодку и отплываем от берега, – громким шепотом сообщил Арсений. – С-с-скорее добавь воды в реку, иначе мы не сможем плыть.
– Хорошо.
Они спрятались у самой воды, вдвоем нарисовали корпус катера. Арсений принялся за мотор, Ася наполнила реку водой, сделав шире и глубже. Забрав Мусю и Браксу, художники залезли в катер. Арсений завел мотор и направил лодку прочь от берега. Ася держала дрожащую Мусю.
– Нарисуй лавочку и навес, – крикнул Арсений. – И вообще, пора уже закрасить тучи и сделать солнце.
– Сейчас сделаю. Смотри! Темнота расползается! Поглотила колодец и часть дома. Кошмар!
– Надеюсь, на этом она остановится. – Арсений поежился и посмотрел на небо. – Дурацкий дождь. Я опять весь мокрый.
– Ну извини, я же не знала, что ты придешь и что нам придется удирать.
Арсений с укоризной взглянул на Асю.
– Займись, пожалуйста, погодой.
– Да, да. Уже рисую.
– И знаешь, еще море сделай. Тогда мы оторвемся подальше, и это даст нам время.
Ася торопливо рисовала, Арсений вел катер, поглядывая на берег, к которому медленно подбирался черный поток, похожий на лаву.
– Тьма спускается к воде, – сообщил Арсений и нажал на газ.
– Я спешу. Сейчас будет море.
Ася закрасила горизонт темно-синей краской и добавила небольшие волны. На дне катера сидели, прижавшись к ее ногам, кошка и собака. Арсений нажал на газ и устремился в открытое море. Чернота дошла до воды и остановилась.
Глава 13
Глава 13
Мирон объявился только во вторник, перед началом занятия. Он стоял в холле и листал экран мобильного. Заметив Асю, подошел, сказал «Привет» и хотел обнять за плечи. Она демонстративно отвернулась. Он принялся шептать ей на ухо извинения. Говорил, что работал. Напомнил, что писал сообщения почти каждый день. Попытался ее снова обнять и поцеловать. Ася на него гневно зыркнула и отошла к охраннику. Мирон пожал плечами и остался у лестницы. Студенты постепенно собирались в холле, тихо переговариваясь. Артур рассказывал Кате и Соне о новой компьютерной игре. Два парня приблизились к Мирону и спросили, какие он использует кисти. Три студентки негромко обменивались впечатлениями от посещения галереи.
Ровно в десять в дверях академии появилась Маревна Андревна и устремилась к собравшимся студентам. Ася подошла к группе, встала напротив преподавателя и гордо выпрямилась. За ее спиной появился Мирон и принялся что-то шептать на ухо. Маревна Андревна скользнула по ним взглядом и громко сказала:
– Доброе утро! Все готовы?
– Да, да, готовы.
– Сегодня мы будем писать в мастерской на третьем этаже. Там у нас живой уголок.
Студенты иронично зашушукались.
– Понимаю ваш сарказм, – усмехнулась преподаватель, – но там находятся совершенно настоящие белки, кролики и ящерицы. Сегодня пишем их. Прошу за мной. – Она сделала пригласительный жест в сторону лестницы.
– Можно на лифте? – затараторили Соня и Катя. – Там такие прикольные анимешки.
– Аниме нарисовали наши студенты. Идея возникла, когда мы меняли лифт, два года назад, – пояснила Маревна Андревна и направилась к лестнице. – Вообще, как вам угодно.
Ася пошла за преподавателем. Мирон схватил ее за локоть и быстро проговорил:
– Может, хватит дуться? Я же извинился. Этого вполне достаточно. Ну замотался…
На них стали оглядываться другие студенты. Соня кинула завистливый взгляд в сторону Аси и Мирона, громким шепотом сказала на ухо Кате:
– Что только он нашел в этой бесцветной дурочке.
Взяв Соню под руку, Катя проследовала к лифту.
Ася поморщилась и зло буркнула:
– Ладно. Хватит.
Мирон чмокнул ее в щеку и отпустил. Они догнали одногруппников. Маревна Андревна ждала учеников на площадке третьего этажа. Когда все поднялись, она пошла по просторному коридору, бросив на ходу: