– Слушай, я что-то не вижу Браксу и Мусю. Ты их не встречал?
– Нет. – Арсений отвлекся от натюрморта. – Действительно, странно. Они всегда были рядом.
Ася позвала животных, встала. Заглянула под скамейку и в кусты.
– Здесь нету. Пойду посмотрю внутри главного замка и у себя.
– Давай я схожу на свою половину.
– Да, пожалуйста.
Арсений отложил кисть и отправился в личные покои. Ася прошла по всем помещениям, заглянула под все скамейки, лавочки, кровати и столы. Она ходила по замку и громко звала: «Муся! Бракса!» Никого не разыскав, она расстроенно вернулась на обрыв и села в беседку. Мрачно нахмурилась и стала ждать Арсения. Он появился со стороны замка и развел руками.
– Везде все обыскал – нигде нет.
– Такая же фигня.
– Очень странно, куда они могли подеваться?
Ася насупилась. Арсений подошел к ней и сказал:
– Не расстраивайся. Я пойду вниз – поищу их.
– В лес? – она распахнула глаза.
– Ну да. А что такого? Может, они просто вышли с территории замка, ну… чтобы сделать свои дела… Они же у тебя воспитанные ребята. – Он улыбнулся.
– Пойдем вместе?
– Нарисуй лучше нам ланч. А я их найду и приведу сюда. Скорее всего, они где-то рядом. Вернусь – устроим небольшой пир. Хорошо?
Ася кивнула и отправилась в главный замок, в каминный зал. Открыла этюдник и принялась «готовить» праздничную трапезу. На столе появилась пузатая супница с горячей ухой. Разносолы. Набор суши и роллов на большой деревянной доске. Свежие темно-красные помидоры и зеленый лук на продолговатой тарелке. Гусь с яблоками в большой прозрачной гусятнице в центре стола, с маленьким картофелем в мундире по бокам. Увенчала произведение кулинарно-рисованного искусства большая бутылка лимонада. Ася отправилась в беседку, принесла вазу с фруктами, которую нарисовал Арсений, и придирчивым взглядом окинула стол. Довольно кивнув, она вышла на обрыв и присела на лавочку около беседки.
Ветерок пробегал по веткам кустов и деревьев, словно проверяя, все ли у них в порядке. Шумел водопад. Светящиеся на солнце струи ударялись о поверхность озера, рассыпая вокруг серебристые и золотистые брызги, бурля множеством прозрачных пузырей в глубине.
По извилистой тропинке поднимался Арсений, ловко держась за серые валуны и быстро перемещаясь по каменным уступам. Он выглядел крайне расстроенным и озабоченным. Забравшись на последний плоский камень, крикнул:
– У нас беда!
Ася вскочила и подбежала к нему.
– Что случилось?
– Произошло ужасное.
– Да что? Говори!
– Браксу и Мусю поглотила тьма.
Ася ахнула.
– Бедняжки, – прошептала она.
– Я увидел их у края леса. Они мужественно сражались с чернотой, которая выползла из-под земли и направлялась в сторону замка. Я не успел их отбить. Пока рисовал фонарь, они стали черными пятнами. Темноту я убрал. Пока больше нигде не видел… Надо же, я думал, что ночью мне показалось…
– Ты ее видел?
– Да. На белом фоне увидел темно-серое пятно на вершине горы. Я быстренько убрал ночь и сделал яркое утро. Но, как видишь, это не помогло.
Ася помолчала и негромко проговорила:
– Арсений, мне кажется, что это моя чернота.
Она вздохнула и рассказала о своих ночных кошмарах из детства. Он внимательно ее выслушал и сказал:
– Ну что ж. Теперь все понятно. Будем бороться с твоей боязнью темноты. Знаешь, почти все дети ее боятся, в той или иной степени. Я тоже в детстве спал с ночником. Мне родители с рождения оставляли свет около кровати. Я привык. А потом, как прочел эту дурацкую книжку, вообще стал светильник рядом с собой ставить. Не мог уснуть без проверки пистолета под подушкой. – Он усмехнулся. – Такой впечатлительный был.
– Сколько же тебе было лет, когда попалась эта книга?
– Восемь или девять. Не помню. Но было очень страшно.
– Ладно. Расскажи, что надо делать, чтобы избавиться от страха?
– Для начала…
Внезапно с неба на них посыпались разрисованные листы разного размера. Их было так много, что Ася и Арсений моментально оказались под кипой бумаги.
– Что это? – воскликнула Ася, выбираясь из кучи и рассматривая изображения на листах. – Это мои рисунки! Как они здесь оказались?
– Вспоминай, никто никогда их в тебя не швырял? – с досадой проговорил Арсений, вылезая из бумажной горы.
– Мать швыряла, – нахмурилась Ася. – Говорила, что я бездарность, и сбрасывала на пол мои эскизы и картины.
– Значит, это следующий страх, который проявился на втором уровне твоего внутреннего мира, – сообщил Арсений и подал руку Асе, которую засыпало рисунками. – С этим страхом будет легче справиться. – Он ей подмигнул. – Ты же поступила в академию, так? Значит, ты точно не бездарность. Художников без таланта туда не берут.
Раздался нарастающий грохот. Горы стали трескаться и рушиться. Расколотые глыбы покатились в сторону площадки, на которой находились художники. Небо разорвалось пополам, солнце разбилось на множество мелких частей и обрушилось вниз.
Арсений потащил Асю к замку. Они укрылись под вздернутой вверх крышей и наблюдали крушение нарисованного мира.
– Вероятно, эти пейзажи ты уже писала?
– Да. Только отдельно. Отдельно – горы, отдельно – водопады.
– Вот они и разделяются.
– Такой замок я тоже раньше рисовала, – с испугом сообщила Ася. – Вернее, делала эскиз в карандаше.
Со стен стала пропадать краска. Художники оказались в схематичном наброске.
– Земля уходит из-под ног! Надо спасаться, – крикнул Арсений, цепляясь за медленно наклоняющуюся часть конструкции. – Давай руку!
С громким скрежетом конструкция согнулась, и художники полетели в пропасть. На них градом падали рисунки. Рядом неслись камни и осколки стекол. Арсений и Ася с трудом уворачивались от тяжелых предметов, закрывали голову руками, продолжая падение. Внизу показались огромные острые камни.
– Мы разобьемся! – крикнула Ася, с безысходностью глядя на приближающиеся с бешеной скоростью серо-черные валуны.
Глава 17
Глава 17
Ася сидела за письменным столом перед раскрытым дневником. «Сегодня предпоследний день августа. Скоро начало учебы. Как быстро пролетело лето. Самое прекрасное лето в моей жизни. Я хожу на интереснейшие занятия. У меня прекраснейшая преподаватель. Я влюблена… Жаль, что мы видимся все реже и реже, но это ничего. Он много работает, помогает брату. Нечасто сейчас встретишь парня, который учится и работает. А я пишу картины и жду наших встреч. Сегодня мы были вместе на занятии. Мирон сказал, что договорился с братом сходить в нашу галерею. Решили пойти втроем. Так что сегодня я, видимо, познакомлюсь с Демьяном, про которого столько слышала. Правда, возникло некоторое недоразумение. После урока Маревна Андревна рассказала, что вчера вечером Артур и его компания нарисовали в номере голых женщин и устроили там бардак. Она отчитала тех, кто участвовал в этом безобразии, и приказала всем (в назидание) мальчишкам идти оттирать стены. Мирон тоже пошел. Я сижу и жду. Жаль, что у него из-за работы так мало времени. Но ничего. Скоро сентябрь. Он должен будет приезжать в академию каждый день. Значит, мы будем встречаться чаще. Он добрый и хороший. Ему даже нравятся мои соломенные волосы…»
В дверь постучали. Ася захлопнула тетрадь, сунула в тумбочку и побежала открывать.
– Милаша! Наконец-то! – Ася обняла подругу и чмокнула в щеку. – Как я рада тебя видеть!
– Привет, – улыбнулась Милана и скинула с плеча джинсовый рюкзачок. – Решила заехать сегодня, а то потом начнется учеба, и я вообще не вырвусь.
– Молодец. Хочешь чаю?
– Давай.
Ася включила электрический чайник. Милана прошла в гостиную и села за стол.
– Как у тебя красиво. В нашей общаге не так симпатично.
– Ну да, судя по твоим фоткам, немного обшарпанно. Как твоя соседка?
– Настя? Ой, хорошо. Веселая и приятная. Она с театрального факультета. Уже перезнакомила меня со всеми своими друзьями и одногруппниками. С тех пор как я переехала в общагу, Михунчик злится и ревнует. Хотя я ему постоянно говорила, что в конце августа мы расстанемся. Заранее начала предупреждать. И раньше тоже объясняла, что мне не нужны длительные отношения. Что я не готова к чему-то серьезному. Что нам всего по восемнадцать. Надо пожить, погулять.
– И что?
– Когда он отвез меня в общагу с вещами, расплакался, как дурак. Типа надеялся, мечтал и все такое. Ну что мы будем вместе. Я ему опять – побыли вместе, теперь расходимся, что не так? А он все свое: хотел, навсегда, останься…
– Милаша, а Михунчик тебе говорил, что любит тебя? – задумчиво спросила Ася.
– Постоянно. Люблю, жить без тебя не могу. Единственная… Короче, чушь всякую нес.
«А вот мне такую чушь Мирон ни разу не говорил. А я так бы хотела это услышать», – подумала Ася, налила чай и поставила на стол тарелку с конфетами. Милана взяла шоколадную «Маску».
– Устала я от него. Спать совсем мне не давал. То на прогулку по ночной Москве тащил, то на машине кататься. А один раз вообще, представляешь, я сплю, никого не трогаю, чувствую – что-то не так. Открываю глаза, рассвет еле забрезжил, а Михунчик сидит и смотрит на меня. Я говорю: «Ты что? Всю ночь на меня пялишься?» Он говорит: «Ага». Я ему: «Ты что, больной?» А он: «Не могу наглядеться на тебя». Я тогда сильно разозлилась, накричала на него, чтобы больше так не делал, потому что меня это пугает. Он ушел и притащил огромный букет белых роз. Типа извинился. Ненормальный.