– Ну что за зрелище, – цокнул языком Чуну. – В других обстоятельствах я бы возликовал при виде симпатичной девчонки, распростертой на земле в ожидании меня. Но я не понаслышке знаю, что ты кусаешься.

У Миён не было сил ни накричать на него, ни ударить, хотя неимоверно хотелось сделать и то и другое.

Чуну поднял ослабевшую лисицу, перекинув ее руку себе через плечо.

Миён была признательна, что он не закинул ее на плечо, как мешок с картошкой. За последние дни она научилась ценить подобные мелочи.

Ее бесцеремонно закинули в ванну, чтобы не заливала чистый пол. Потом Чуну вернулся с кружкой горькой дымящейся жидкости. Наверняка разогрел ее специально для промерзшей до костей девушки – и почему-то от этой мысли бурда в кружке показалась ей еще отвратнее.

– Что-то не припомню, чтобы ты брала с собой зонт, когда мы уходили. – Чуну приподнял в руке зонтик.

– Не брала, – пробормотала Миён, сбрасывая ботинки и выливая из них грязную дождевую воду.

– И где ты его взяла?

Миён не хотела сознаваться, но она знала, что Чуну и так догадается.

– Джихун дал.

– Настоящий рыцарь.

– Я не хотела его брать. – Миён стянула носки.

– Но он применил на тебе бусинную магию?

– Не называй ее так.

Девушка кинула в него носки, но вместо Чуну попала в стену. От носков во все стороны разлетелись грязные брызги. Токкэби поморщился. Он ненавидел грязь в своем доме.

– У него твоя бусина. Он может заставить тебя делать все, что ему вздумается. Как еще это называть? – Чуну протянул Миён полотенце.

– Только вот он не знает, что бусина у него. – Миён вылезла из ванны. Она уже гораздо тверже держалась на ногах.

– И что, это помешало ему раздавать команды?

Миён от ярости даже не смогла ничего ответить.

– Вот видишь, – пожал плечами Чуну.