– Но он же не знает, – напомнила Миён.

– Если он не круглый идиот – а я не исключаю такую возможность, – скоро сам догадается! Не приближайся к этому мальчишке, Миён.

Девушка почти поддалась. Она до сих пор замирала от страха при звуке гневного материнского голоса. Однако долгие недели голода и неудач истощили и изнурили ее. Миён нужно было хоть что-нибудь, что позволило бы ей продержаться. И пусть Джихуну ее присутствие, судя по всему, было в тягость, один его вид помогал ей удержать в узде усталость – хотя бы на время.

Поэтому Миён твердо ответила:

– Ты больше не можешь мне указывать, мама.

И повесила трубку.

– Это была твоя мать? – раздался со стороны двери голос Джихуна.

54

– Йена вернулась? – спросил Джихун, заходя в комнату.

Миён резко обернулась и спрятала за спиной телефон, точно это была улика. Потом вздернула подбородок, возвращая себе самообладание.

– Моя мать тебя не касается.

– Касается, раз она навредила хальмони. Может, с ее помощью мы сумеем найти решение? Почему ты не хочешь говорить, вернулась ли она?

– Все не так просто. – Миён поникла, уголки ее губ опустились.

– Ты же сказала, что поможешь.

– Скажу я, где Йена, или нет – тебе это ничем не поможет.

Джихун видел, что лисица что-то скрывает, и это его злило. Как она может что-то утаивать, когда на кону стоит жизнь его хальмони?

– Но она может сказать, что сделала с хальмони! – Джихун очень старался держать себя в руках, но каждый произнесенный им слог был полон раздражения.

Миён яростно покачала головой:

– Не вини мою мать в том, что произошло с хальмони.