Джихун не мог поверить собственным ушам. Как Миён может настолько неистово защищать свою мать? Она что, вправду считает, что Йена ничего плохого не сделала? Хальмони третий месяц в коме лежит, а она говорит, что мать винить не за что!
– Кроме хальмони, у меня никого больше нет. Но твоей матери было плевать на это, когда она на нее напала!
Его слова переломили что-то в душе Миён. Она крепко сжала кулаки. К лицу прилила краска.
– Твоя хальмони в больнице не из-за моей матери, а потому что стара и смертна. А смертные умирают. На то вы и смертные!
У Джихуна все расплылось перед глазами. Говорят, что ярость – красного цвета, но на самом деле она белая. Белизна застила собой мир и заполнила разум юноши. Еще чуть-чуть – и его захлестнула бы вспышка света.
– Ну конечно! – прокричал Джихун. – Ты же понятия не имеешь, что такое семья. Твоя мать – чудовище, а отцу ты и вовсе не нужна!
Он тут же пожалел о сказанном, но слова уже слетели с языка.
Ладонь Миён взметнулась вверх и со звоном соприкоснулась с его щекой.
Кумихо пулей вылетела из палаты, и Джихун ее не остановил.
55
55На следующий день Джихун попытался дозвониться до Миён, однако она не отвечала. Или, как он подозревал, сбрасывала его звонки.
Смена в минимаркете CU[101] стала для него маленьким адом. Джихун был вынужден стоять за прилавком, хотя на деле он горел нетерпением найти Миён и все ей объяснить. Легкие сдавливало виной, будто в груди засел язвительный демон, и Джихуну хотелось поскорее избавиться от этого чувства.
– Если тебя это так напрягает, то иди к ней домой. – На прилавок, потягивая жидкий йогурт, облокотилась Сомин.
– Я бы пошел, да только не знаю, где она живет. – Джихун бил по кнопкам кассы, все больше и больше погружаясь в себя. Он не виноват, повторял себе парень в двадцатый раз за день. Просто она его очень разозлила.
– А я говорила, что не стоит пускать эту девицу обратно в свою жизнь. – Сомин как будто специально подбрасывала дров в огонь.
– Только лекции читать мне не надо.
От отчаяния Джихун уронил голову на прилавок. Он знал, что для Миён это больная тема, он специально задел ее за живое. В тот момент он хотел лишь причинить девушке такую же боль, что испытывал сам. А ведь хальмони совсем не так его воспитывала. Она хотела, чтобы он был лучше.
Дверь в магазинчик открылась, и он подскочил на месте – но тут же сполз обратно, увидев Чуну.
– Что тебе надо? – проворчал Джихун.