Дрожь Йены постепенно угасла. Теперь она умиротворенно лежала на земле, как высеченная из мрамора статуя.

– Не бойся, – ласково пробормотала Миён. – Я тебя спасу.

Девушка положила бусину матери на грудь. Сильное мерное биение камня под ладонью успокаивало.

Миён собрала последние крохи своей ци. Ей нужно было всего ничего – маленькую искорку, чтобы запустить бусину, которая и так вовсю жгла ей руки.

Еву кусыль загудел, и сквозь сжатые пальцы Миён прорвался белый свет.

Йена дернулась, как будто ее ударило дефибриллятором.

– По-моему, работает, – пробормотал Джихун.

Бусина ярко светилась в руках Миён, и лисица испугалась, не сожжет ли она мать дотла, не успев ее оживить. Тело Йены сотрясли конвульсии.

– Что мне делать?! – воскликнула Миён.

– Продолжай, – ответил Джихун. Сняв куртку, он подоткнул ее Йене под шею.

Миён со всей силы надавила на раскаленную бусину.

По телу Йены пробежали волны энергии. Рот открылся, и воздух пронзил вой.

А потом наступила оглушающая тишина. Йену больше не трясло. Бусина пропала.

Миён вглядывалась в лицо матери.

– Омма?

Йена распахнула глаза, и Миён облегченно выдохнула.

– Получилось!

Потрескавшиеся губы Йены тронула мягкая улыбка. Женщина взяла Миён за руку.

– Скоро ты сможешь отдохнуть, омма.

– Ты меня с самого детства оммой не называла. – Слабый голос Йены звучал как будто издалека.