– И когда это ты таким мудрым стал? – спросила Миён.
– Когда прошел сотый день.
– Что? – Миён вскочила, и от резкого движения у нее закружилась голова.
– Я не хотел ничего говорить. Боялся сглазить. Но вчера был сотый день, – объяснил Джихун. – И ты все еще здесь.
– Нет. – Миён покачала головой, судорожно пытаясь сосчитать дни, но последние полторы недели слились в сплошную мешанину сна и горя. – Не может быть. У меня же нет бусины. Я должна была умереть!
– Неужели это так плохо? – Уголки губ Джихуна приподнялись в улыбке. – Ты так не хочешь провести свою человеческую жизнь со мной?
Миён выдохнула, внезапно осознав, что все это время не дышала. И позволила себе наконец поверить в чудо. Вместе с тем пришла легкость – если бы не было Джихуна, приковывающего лисицу к земле, она бы непременно улетела. Миён засмеялась и, обхватив юношу руками, притянула к себе.
– Я жива! – От радости у нее закружилась голова, и Миён снова хохотнула. – Жива!
– Ты жива, – ответил обнимавший ее Джихун, и девушка услышала в его голосе радость.
Внезапно помрачнев, Миён прошептала:
– И мне придется теперь жить без нее.
Джихун сжал ее ладони.
– Нам обоим придется научиться жить без любимых.
Миён вздохнула, вспомнив хальмони Джихуна. Не только она скорбела.
– Я не знаю как. – Она вся дрожала. – Она была для меня всем.
– Может быть, не стоит жить лишь ради кого-то одного. Может быть… – Джихун замолк, как-то странно изменившись в лице. – Может быть, не стоит полагаться в своем счастье и горе лишь на одного человека.
– Ты чего, Джихун? – нахмурилась Миён.
– Ничего. Просто подумал, что надо кое-кого навестить, – пояснил юноша. – Но это потом. А сейчас давай я сделаю суп.
– Суп – это хорошо, – улыбнулась Миён.