– Ты больше и пальцем не тронешь мою дочь, – промолвила Йена.

Она шагнула вперед, но ноги подкосились, и женщина с глухим звуком рухнула на землю.

Миён подбежала к ней и упала на колени. Быстро сняв куртку, она накинула ее на плечи матери.

– Мама? – Это что, ее голос? Такой юный, такой испуганный. – Мама, что мне делать?

– Живи. Питайся, – прошептала Йена. По ее гладким щекам катились слезы.

– Я не могу, – ответила Миён.

– Миён-а. – К ним, хромая, подошел Джихун и осторожно опустился рядом.

Женщина оглядела поляну в поисках шаманок, но те как в воду канули.

Йена протянула к Миён сжатый кулак.

– Похоже, человек неплохо сберег ее для тебя. – Йена взглянула на Джихуна и уронила в ладонь Миён еву кусыль.

В ладони Миён бусина потеплела, замерцала в такт пульсу, и казалось, в руках у девушки трепетало ее собственное сердце. Жар от еву кусыль охватил Миён, словно за то время, пока бусина была в Джихуне, она успела разгореться и теперь могла пылать без чьей-либо энергии.

Йену затрясло; еще чуть-чуть – и она разобьется вдребезги.

– Нет! – Судорожно вздохнув, Миён приложила бусину к сердцу Йены.

Джихун схватил девушку за руку, останавливая ее.

– Ты что делаешь?

– Она умирает! – воскликнула Миён. – Я должна ей помочь!

– Миён-а. – В этом имени звучала вся мольба, на которую только было способно живое существо. – Мы не знаем, что с тобой тогда будет. Ты и так уже слишком слаба.

– Ты можешь умереть.

– Да плевать на эту бусину! Я не смогу спокойно жить, если не попытаюсь спасти маму!

Джихун хотел сказать что-то еще, но вместо этого понимающе кивнул и отпустил девушку.