Шахразада, я подвел тебя. Много раз, но сильнее всего – в тот день, когда мы встретились. Мне нет оправданий. Лишь впервые взяв твою руку и увидев полный ненависти взгляд, я должен был отослать тебя обратно к семье. Но не сделал этого. Та ненависть, черпавшая силу из боли, дышала искренностью и бесстрашием. Это напомнило отражение меня самого. Вернее, того мужчины, коим я жаждал стать. И я подвел тебя. Не сумел остаться в стороне. А позднее захотел получить ответы, полагая, что этого будет достаточно, чтобы все перестало иметь значение. Ты перестала иметь значение. И я продолжил желать большего, тем самым подводя тебя еще сильнее. А теперь не в состоянии подобрать слова и сказать то, что должен. Вернуть хоть малую толику того, что задолжал. Поведать, что, когда думаю о тебе, мне не хватает воздуха… Теперь, с твоим уходом, не осталось ни боли, ни страха. Лишь признательность.
В детстве мама часто говорила мне, что наилучший подарок в жизни – это знание, что твоя история пока не окончена. Наша сказка, может, уже и подошла к завершению, но твоя еще не поведана.
В детстве мама часто говорила мне, что наилучший подарок в жизни – это знание, что твоя история пока не окончена. Наша сказка, может, уже и подошла к завершению, но твоя еще не поведана.
Пусть она окажется достойной тебя.
Пусть она окажется достойной тебя.
Я подвел тебя еще в одном. И сейчас пользуюсь возможностью загладить вину. Знай, я не произнес этих слов не потому, что не испытывал чувств. А потому, что поклялся никогда и никому их больше не говорить. И должен сдержать обещание.
Я подвел тебя еще в одном. И сейчас пользуюсь возможностью загладить вину. Знай, я не произнес этих слов не потому, что не испытывал чувств. А потому, что поклялся никогда и никому их больше не говорить. И должен сдержать обещание.
Поэтому я выкрикну их в небеса:
Поэтому я выкрикну их в небеса:
Я люблю тебя, тысячу раз люблю! И никогда не стану просить за это прощения.
Я люблю тебя, тысячу раз люблю! И никогда не стану просить за это прощения.
Халид
Дописав последние строки, он встал и отправился на крышу. Подошел к перилам и принялся наблюдать за восходом солнца.
Полуразрушенный дворец из мрамора и камня до сих пор дымился, а идеальный фасад испещряли многочисленные выбоины.
Город тоже напоминал пустошь, усеянную грудами камней. А еще потерянными надеждами и осколками разбитого сердца.
На секунду Халид закрыл глаза, чтобы не смотреть на развалины.
Но лишь на секунду.
Потому что это был его город. Его выбор. Его вина.
От которой он больше не собирался прятаться.