– Поэтому настоятельно прошу отложить саблю и вернуться во дворец, госпожа, – твердо завершил речь Джалал.

– Не смейте отсылать меня прочь, капитан… – Шахразада осеклась, не договорив.

Она отчаянно хотела обернуться. Потому что точно знала, что за ее спиной стоял халиф. Просто ощущала его присутствие, хотя и сама не сумела бы объяснить каким образом. Что-то неуловимо изменилось, будто наступило иное время года. Будто задул другой ветер. Будто под ногами оказались зыбучие пески. Эти метаморфозы не всегда были благоприятными, Шахразада не имела склонности заблуждаться на этот счет. Во всяком случае, до сих пор.

Но даже осенью, когда с ветвей начинала опадать листва, в увядании природы имелась своя красота. Своеобразное изящество.

Что же касалось перемен внутри самой Шахразады… Они заставляли ее сердце сжиматься, тело напрягаться, а желудок подпрыгивать. Ощущения были такими яркими… и пугающими.

– Только этого нам и не хватало для полного счастья, – пробормотал себе под нос Джалал, бросая косые взгляды влево.

Шахразада усилием воли осталась на месте, лишь сильнее стиснула в ладонях скимитар. Воин подошел к ней еще ближе, демонстрируя в качестве молчаливого предупреждения зловеще блестевшее лезвие тальвара.

– Во имя Зевса, госпожа! – раздался голос Деспины. – Как только я ненадолго вас покидаю, вы тут же хватаетесь за оружие и вступаете в поединок с капитаном дворцовой стражи!

Шахразада не выдержала и посмотрела направо.

Деспина стояла рядом с Халидом, на ее прекрасном лице читались неподдельное волнение и толика раздражения.

Халиф же выглядел, как обычно, абсолютно бесстрастным.

Как всегда, холодным и отстраненным.

Шахразада от всей души жаждала покончить со всем здесь и сейчас – простым взмахом сабли. А еще сильнее хотела схватить Халида за плечи и встряхнуть, чтобы на застывшем лице отразилось хотя бы подобие эмоций.

Однако вместо этого она продолжила играть свою роль в затеянном спектакле, предназначенном для всего мира. Предназначенном для нее самой.

– Я жду объяснений, – привлекла к себе внимание служанка, но заметила косой взгляд халифа и поспешно ему поклонилась, поднеся руку ко лбу. – Прошу прощения, мой повелитель, мое обращение к госпоже вышло недопустимо вольным.

– Тебе не за что извиняться, Деспина, – сухо заверила Шахразада. – И я не вступала в поединок с капитаном аль-Хури. Мы просто… тренировались в обращении с саблями. Очевидно, скимитаром я владею не слишком умело. Видимо, есть пределы и моему величию, – невесело пошутила она.

– И хвала богам, – пробормотала служанка.

– Ограничения – всеобщий бич, Шахразада, – ухмыльнулся Джалал, не в силах упустить такую возможность блеснуть остроумием. – Постарайтесь не принимать это близко к сердцу.

Девушка состроила ему гримасу и бросила саблю на землю.

– О каких ограничениях идет речь? – тихо поинтересовался Халид.

Его голос окатил Шахразаду, словно прохладная вода или расплавленный на солнце мед, заставив стиснуть зубы.

– Для начала, я не могу правильно держать клинок. А это, кажется, самое важное в обращении с оружием.

– Подними скимитар, – велел халиф, внимательно выслушав девушку.

Она подняла голову и заметила, что лицо Халида смягчилось. Затем взяла саблю обеими руками и с удивлением наблюдала, как повелитель Хорасана обнажает свой клинок, отступая назад.

– Попробуй нанести по мне удар, – предложил он.

– Я не могу…

Халиф терпеливо ждал, не говоря ни слова. Тогда Шахразада неуклюже взмахнула тяжелым скимитаром.

– Ужасно, – прокомментировал Халид. Он с легкостью парировал удар и перехватил ее запястье, притянув к себе. – Еще раз.

– Хоть какие-нибудь наставления не помешали бы, – пропыхтела она.

– Ноги ставь шире. Вкладывай в удар не все тело, а лишь верхнюю часть.

Шахразада нахмурилась и изменила позу. После чего снова рубанула саблей в воздухе, метя в венценосного противника.

Он блокировал удар, схватил девушку за талию свободной рукой, приставил шамшир плашмя к ее горлу и прошептал на ухо:

– Ты можешь лучше, Шази. Моя жена не должна ни в чем ведать ограничений. Твое величие беспредельно. Продемонстрируй это всем.

Сердце Шахразады забилось чаще от его тепла. От тепла произнесенных слов. От тепла в голосе. От тепла тела и его близости.

Она вырвалась и снова вскинула скимитар.

– Движения менее размашистые. Быстрее. Легче, – скомандовал Халид. – Не показывай мне заранее, что именно планируешь предпринять.

Шахразада бросилась на халифа с саблей, но тот парировал удар.

Воин хмыкнул, скрестив на груди огромные ручищи, проследил за еще несколькими безуспешными выпадами девушки, а затем, к ее полнейшему изумлению, подошел и поправил ее позицию, подтолкнув одну из ног чуть дальше. После чего выразительно вздернул бородатый подбородок.

«Кажется, он хочет, чтобы я держала голову выше», – поняла Шахразада.

Халид опустил шамшир, наблюдая за ними.

– Вот так? – спросила она Воина.

Тот кашлянул и вернулся на прежнее место.

Когда Шахразада вновь повернулась к Халиду, то различила, как в его глазах вспыхнула гордость.

За нее.

Этот момент казался таким ужасающе прекрасным, что от одной мысли о его неминуемом окончании у Шахразады перехватывало дыхание.

Словно кто-то затягивал шелковый шнур у нее на шее.

Нанести глубокую рану

Нанести глубокую рану

Шахразада взяла флакон с ароматизированной розовой водой и вытащила из него стеклянную пробку. Благовония пахли дурманяще сладко, как букет увядающих цветов, лежащих рядом с чаном медленно тающего сахара. Опьяняюще и загадочно.

Может, даже слишком.

Это был не ее запах.

Она со вздохом поставила склянку на место.

После импровизированного урока фехтования Шахразада с Деспиной вернулись в покои на обед. Потом служанка удалилась в собственную, смежную маленькую комнату, забыв несколько флаконов с благовониями и баночек с притираниями возле зеркала в углу.

Шахразада задумчиво проходила мимо них несколько раз за последние пару часов.

Возле флакона с розовой водой виднелся крошечный горшочек из полированной слоновой кости. Шахразада открутила крышку: внутри находилась краска из кармина и пчелиного воска.

Окунув указательный палец в блестящее липкое вещество, девушка намазала им нижнюю губу. Ощущение было странным. Скопировав слегка капризное и соблазнительное выражение лица Деспины, которое так восхищало Шахразаду, она уставилась в зеркало.

И тут же поспешила стереть липкую помаду тыльной стороной ладони. На коже осталось розовое пятно.

«Я выгляжу нелепо. Зачем мне все это?»

Шахразада направилась к кровати, ощущая неправильность происходящего.

Разве о внешности она явилась сюда волноваться? Что за детское поведение! У ее пребывания во дворце имелась одна-единственная цель: выяснить уязвимые места врага и уничтожить его.

Каким образом можно было утратить концентрацию на задаче из-за единственного поцелуя? Из-за единственного мгновения в темном переулке базара?

Из-за мгновения, которое с тех пор, не переставая, крутилось в сознании.

Шахразада вдохнула и затянула серебряные завязки шамлы. Нельзя, ни в коем случае нельзя отклоняться от цели.

И как вообще это могло произойти?

Все дело было в том, что Халид оказался не чудовищем, какое она себе вообразила.

Под ужасающей поверхностью крылось нечто большее. И Шахразада обязана докопаться до самого корня проблем.

Почему генерал аль-Хури пытался ее отравить?

И почему, для чего Шиве пришлось погибнуть?

Шахразада больше не верила слухам, гулявшим по улицам Рея. Халид ибн аль-Рашид вовсе не был еще одним безумцем из длинной череды безумных халифов, которых само провидение подталкивало к бессмысленной жестокости.

Однако он хранил множество секретов.

И Шахразада должна была их узнать. Она больше не могла довольствоваться отведенной ей ролью, не могла участвовать в этом танце льда с камнем. Не могла наблюдать, как Халид исчезает, отгораживается в покоях, куда никому не было хода.

Она собиралась снести эту преграду, сломать двери в тайную комнату. И похитить все секреты.

Шахразада забралась на кровать и свернулась там клубком среди груды подушек, намереваясь хотя бы притвориться, что не ждет халифа. Что считает себя достойной лучшего обращения.

Неужели Халид действительно сумел проникнуть в ее душу за такое короткое время? Признание этого факта вело к самому опасному выводу… Что враг, которого девушка собиралась уничтожить, сам обрел над ней власть. Завладел ее сердцем.

Шахразада вздохнула, с каждым мгновением все сильнее презирая собственную слабость. Особенно оттого, что втайне испытывала радость, потерпев неудачу на базаре. Куда же подевалась решимость, которая еще недавно казалась непоколебимой, словно железо?

Мысли постепенно унеслись в прошлое, к ночи перед тем, как стража увела во дворец Шиву.

Вдвоем с ней они просидели до самого рассвета в полумгле, которую едва разгоняло пламя единственной свечи. Подруга не плакала над будущим, что никогда не наступит, не взывала к звездам, прося избавить от грядущей доли. Вместо этого Шива настояла, чтобы они смеялись и радовались тому, что имели в настоящем. Так они и сидели во дворе под полумесяцем, вспоминая совместно пережитые за много лет истории и хихикая над ними.

Вот что Шахразада сделала ради Шивы.