Втянув носом прохладный воздух, Илия повел головой в сторону, и тогда его профиль встретил ее ладонь.

– Кто‑то да научил, – расплывчато пробубнил он в ее запястье.

Она с напором повернула его лицо к себе. Илия выглядел как нашкодивший кот, хотя и безмерно довольный проступком. Иначе они бы сейчас не играли.

– Кто она? – стараясь говорить сдержанно, допытывала Бона.

Илия в открытую улыбался и легко поддел кончик ее носа указательным пальцем.

– Мне льстит твоя ревность, но для нее нет повода.

– Кто?

– Одна женщина на Новом фронте, – без лишних эмоций ответил Илия.

– Где она теперь?

– Я не знаю. Я ее не видел с тех пор. – Бона была довольна его ответом, но вида не подавала. Илия был доволен тем, что она не стала ничего уточнять. – Не желаешь перекусить? Я до жути голодный.

Он слез с кровати и прошлепал босыми ногами к столику с подносом, на котором бунтарским натюрмортом засохли остатки сыра, колбас и фруктов. Он принес блюдо на постель.

– Что будем делать, когда еда закончится? – загрустила Бона. – Вернемся на свадьбу?

Илия поморщился от ее предложения.

– Я все предусмотрел: утром Ренара принесет нам еще что‑нибудь на день.

Тогда они впервые кормили друг друга с рук, и этот способ флирта стал их откровенной традицией, смущающей всех вокруг. Ему нравилось то, что он наблюдал: Бона наедине и Бона в обществе – по сути два разных человека. С подданными она вела себя так же, как с Илией в первые встречи. Всеобщей любви она не нашла, но и не искала. Илия же расплачивался за всех – за всех ее и любил. Спустя неделю после первой ночи он сдержал обещание и поведал о Гислен.

– Сложилось впечатление, что Гислен совсем на меня не похожа, – гордо объявила Бона.

– Так и есть. Вы разные женщины. Но я и не искал похожую на нее.

Молодой королеве уже успел кто‑то нашептать, что предыдущая невеста Илии была робкой девушкой, воспитанной Лореттами. Ее матушка, еще юная вдова, вышла замуж второй раз и наплодила Гислен шесть братьев и сестер. Поэтому скромность и непритязательность Гислен объяснялась ее детством. Ей приходилось спать на одной кровати с младшей сестрой в их небольшом доме где‑то в Шевальоне. Но Гислен – урожденная Лоретт, и герцог забрал племянницу, стоило той согласно кивнуть на его предложение. Так при живой матери она отправилась в дом дяди по отцу, ведь у Лореттов тогда детей так и не появилось. И хотя с той поры она жила в достатке, герцогиня тиранила ее, воспитывая будущую звездную дебютантку и самую завидную невесту во всем Эскалоте. Впрочем, у Гислен и Боны нашлась единственная схожая черта – их обеих невзлюбили окружающие. Возможно, такая участь постигла их из-за Илии. Дотошные подданные всегда знают лучше, какая партия сыграла бы идеально – любая, кроме той, что сыграна.

И вот спустя шесть лет Илия прочел вопиющий заголовок в газете: «Подлодка “Брида” снова “всплыла” – что ищут феи в проливе Бланша?» Король пришел к супруге обсудить то, что ей всегда не нравилось.

– Некоторые феи рвутся побеседовать о том, что происходило на «Бриде», – завел он разговор, когда Бона расчесывала волосы.

Она взглянула на Илию через отражение в зеркале туалетного столика.

– Я все, что знала, уже выложила. Добавить нечего.

Илия присел на подлокотник кресла и сцепил пальцы в замок.

– Тот граф Бланш был феей, – объяснил Илия. – Последним часовщиком. В Трините растет новый. Мальчику нужно учиться.

– Пусть учится, – раздражалась она. – При чем здесь я?

– Экспедиция пыталась исследовать место, в которое направил «Бриду» кнудский магнат, к сожалению, почивший. К сожалению, Радожны нас теперь близко к берегам не подпустят. Не перебивай, – повысил он голос. – Также, к сожалению, все прочие выжившие девушки знают еще меньше тебя.

Тогда‑то Бона и развернулась к нему, мотнув волосами.

– А мы тут при чем? Я, ты, наша семья? Эскалот? Почему нам всем вдруг понадобилось чудо, которое послужит только Трините, как я поняла?

Осыпанный вопросами, Илия встряхнул головой, чтобы собраться и дать ответ:

– Потому что только часовщик может усыпить короля обратно.

Королева вскочила, отпихнула пуф на пути и подбежала к Илии, схватившись за его грудки.

– Ты просишь меня помочь тебя упокоить?!

Илия сначала отпрянул, но после в его глазах загорелся счастливый блеск – он накрыл ладони Боны своими и заверил:

– Как ты могла подумать? Я хочу найти способ усыпить Кургана.

Он огорошил Бону, которая и не подумала, что подобное в принципе возможно. Что вся человеческая единоликая лавина, однажды накрывшая Кнуд, теперь может утратить самое грозное оружие.

– Их Рогнева не согласится, – напомнила она.

– А о таком и не просят, чтобы ждать согласия. – Илия притянул ее кисти и поцеловал пальцы. – Если найдем способ, я сделаю все, чтобы Курган уснул навеки.

– Так вот почему ты стал говорить о войне?

В ней промелькнул холод – северный, как ее родной маннгерд. Взгляд остекленел, спина выпрямилась, а сама Бона отстранилась, и непрошеный сквозняк юркнул между их телами. Где‑то за Гормовым лесом, за холмами Долины, хранится вещь, которая отделяет Илию от ультиматума, выставленного Радожнам. Он откроет чудесный ларец, когда в Эскалоте будет достаточно пуль и военных машин. Бона стала королевой в сказке, и ни одному певцу не хватит голоса, чтобы перекричать то, как их легенда звучала в реальности.

– Ну, что ж… – Бона печально склонила голову – не то соглашалась, не то горевала, не то кланялась. – И что я должна сделать?

Она услышала, увидела и ощутила, как Илия облегченно выдохнул.

– Просто будь готова сотрудничать с феями, когда понадобится, – попросил он. – Спасибо.

Ее помощь понадобилась скоро. Радожны обрывали прежние договоренности, останавливали работу по общим проектам. Заводы снова производили патроны и двунитку вместе помад и набивных тканей. Война не приходила, но рыскала вокруг, как стая волков, клацая зубами из темноты. Все готовились встретить ее с оружием в руках, но она никак не выходила из лесной чащи. И каждый втайне надеялся, что к утру вой стихнет и волки сбегут голодными. Но надежда не позволяла опустить оружие, оно было готово к войне, и мысль о том внушала уверенность.

Совет трех – Илии, Тристана и Ренары – до того никогда не делился с Боной сокровенными тайнами. И ни с кем другим. Для вступления в их закрытый клуб требовалось быть причастным к тем чудесам, которые они со знанием дела обсуждали. Теперь королева стала четвертой. Илия не радовался ее появлению в их кругу. Он знал, что у двух других всегда есть еще интересы, за которые они ратуют: Пальер-де-Клев и Трините. Теперь приходилось в планах учитывать маннгерд Сиггскьяти. Но их негласное, непреложное условие сохранялось всегда – превыше всего Эскалот. Илия посвятил Бону в тонкости их долгоиграющего плана.

– Все, что мы узнали от пальеров, агнологов, фей и из личного опыта, – подытоживал он, – ведет к тому, что часовщики создавали аномалию – она могла распространяться на тело, на место вокруг…

– На идею, – подсказал Тристан.

– Верно. – Илия ткнул в его сторону карандашом, который вертел в руках. – Время замирало, шло иначе – всегда на пользу того, что аномалия охраняла от тленности.

– Что отличает Спящих королей от всех прочих, попавших в зону, созданную часовщиком? – спросила Бона.

Илия задумался, свел брови, даже закусил кончик карандаша, а потом догадался:

– Несколько черт в целом. Спящие короли – национальные герои и правители, которые физически умерли или уснули на века. Феи защитили их тела от разложения до той поры, пока не придет проводник, который сможет их привести в мир. С помощью того, кто умеет оживлять. – Илия указал на Тристана. – Для Спящих королей слишком много условий, в отличие от прочих.

– Кургану, правда, не потребовалась помощь фей, чтобы дождаться ритуала, – напомнила Ренара. – Его сохранили рукотворно.

– И он обошелся без проводника, – вторила Бона.

Илия пару раз шлепнул себя карандашом по ладони. Он помотал головой и отразил:

– Проводник у него точно есть, странно только то, что это все Радожны.

– У каждого народа и Спящего короля свой путь. – Ренара точно знала, о чем говорила.

– «Все проводники должны быть в родстве друг с другом», – процитировал Илия условие из Пророчества.

Тристан кивнул, Бона внимала, и только Ренара удивленно оглядела брата и вернула его из размышлений:

– Кто тебе такое сказал?

Илия перестреливался с ней взглядами, словно второй неуместно насмехался и должен был признаться в дурацкой шутке. Король ответил:

– Это было в Пророчестве.

– В каком Пророчестве? – Ренара вскинула брови.

За поддержкой Илия повернулся к Тристану. Они оба изучали текст много лет назад.

– Пророчестве о Великой войне, второй редакции.

– Второй редакции? – Ренара не сдавалась.

– Да, перестань повторять мои слова с вопросительной интонацией, – процедил Илия, сбитый с толку.

– И где ты достал текст этого «Пророчества»? – Она была несгибаема.

– Агнологи… – они оба поняли. – Предоставили.

Тристан почти простонал в кулак и уронил на него лоб. А потом резко вскинулся и, пыша негодованием, бросил Илии:

– А как будто они первый раз так делают!..

– Ублюдки, просто… – Илия даже облокотился на стол, чтобы не распускать руки от злости и не переворачивать безвинные предметы вокруг.

– И мы каждый раз ведемся! – кричал Тристан. – Ладно, когда нам было по восемнадцать, но сейчас…