Ошарашенный такой переменой настроения, я судорожно вдохнул и сжал челюсть, думая, как поступить. Отпустив ее руку, скинул пиджак и набросил его на дрожащие плечи женщины, следом снял рубашку и принялся вытирать кровь с лица. Голова пульсировала, щеку разъедала жгучая боль, но я старался всеми силами контролировать себя, глубоко дыша. Заметив кинжал, лежащий в нескольких сантиметрах от рыдающей женщины, быстрым движением ноги оттолкнул его подальше, чтобы в случае очередной вспышки агрессии она не успела снова им воспользоваться.

Мать Эмилии дрожала всем телом от всхлипов и рыданий, и я, недолго думая, упал рядом с ней на колени и, обхватив хрупкое тело, притянул к себе. Положив ее голову на свое плечо, начал слегка покачивать, как младенца, в попытках успокоить. Женщина вцепилась руками в мое тело, ища поддержки. Убаюкивая ее тихим голосом, я заметил, что она притихла и спустя несколько минут отстранилась, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони. Подняв на меня покрасневшие глаза, она прикрыла рот рукой, осознав, что натворила. Слезы снова наполнили ее глаза, но я схватил женщину за кисти и сжал их, давая понять, что все хорошо, самое страшное позади.

– Уильям, мой мальчик… прости… я… я…

Следом раздался громкий крик, как будто раненое животное взвыло перед смертью. Мне оставалось лишь промолчать и позволить женщине разделить со мной боль и гнев, которые годами копились у нее в душе.

Резко перестав плакать, она втянула воздух и посмотрела сквозь меня отрешенным взглядом, открыв рот в безмолвии. Издав короткий звук, женщина медленно произнесла слова, слагая их в песню. Мелодия с каждым вдохом становилась все громче и требовательнее, сердце сжималось в тиски и не позволяло глубоко дышать. Подавшись вперед, я накрыл ладонь матери Эмилии своей. Она дернулась и моментально оборвала мелодию. Взгляд, некогда пустой и стеклянный, изменился.

– Ты должен мне помочь. Помоги мне ради Эмилии. Помоги мне ради твоей любви к ней.

Окинув беглым взглядом двор и крыльцо, я понял, что вот уже долгое время женщина живет здесь одна: дверь еле держалась на петлях, грязь пятнами покрывала крыльцо, затхлый запах разложения отчетливо доносился из дома. Стараясь придать голосу непринужденный тон, спросил:

– Где сейчас Эмилия? Почему она не вышла меня встретить?

Плечи женщины поникли, и она опустила взгляд, рассматривая свои руки, которые с возрастом покрылись мелкой сеточкой морщин, но не утратили при этом изящества. Она заговорила так тихо, что мне пришлось податься вперед:

– Ее нет.

Я собирался спросить, где же найти мою Эмилию, как передать хоть какую-то весточку, но острая боль пронзила тело, и в голову прокрался голос, который молчал уже несколько месяцев.

Прошло только два года. Не пытайся меня перехитрить, Уильям. Оставь ж-ж-женщину в покое, скоро я заберу ее домой. Только тс-с-с.

Боль моментально прошла. Женщина, сидевшая рядом, лишь кинула на меня взгляд, полный обиды и горечи. Не в силах больше оставаться рядом, поднялся и протянул руку, чтобы помочь ей встать, но она лишь мотнула головой. Устало вздохнув, я оставил пиджак на плечах у матери Эмилии, подхватил с земли окровавленную рубашку и двинулся в сторону леса, обратно к кораблю, напрочь забыв про кинжал, который оставил в траве.

Почти скрывшись среди крон деревьев, я думал, как перехитрить Богиню, и вдруг услышал адресованные мне слова:

– Скажи ей, что я не хотела этого. Тогда… ночью… Я… Я не хотела ее убивать.

Глава 15

Глава 15

Желанием и прихотью ослепленный, не замечаешь главных ты вещей.

Эмилия

Недавний сон подтвердил мои опасения.

Моя сестра мертва.

Сжавшись на кровати и обхватив себя руками, я крепко зажмурила глаза, снова дав волю слезам, но от этого стало только больнее. Почувствовав прикосновения Уильяма, издала тихий всхлип. Мужчина моментально обхватил меня и перекинул к себе на колени, крепко прижимая и поглаживая по спине. Слезы текли по его груди, и я не могла остановиться: горе снова рвало мою душу на части, заставив вспоминать те счастливые моменты, которые мы с сестрой разделили друг с другом.

Когда мы были семьей.

Уильям молчал, давая эмоциям возможность найти выход, лишь изредка приподнимая мое лицо и вытирая тыльной стороной ладони слезы. Перед глазами непроизвольно всплывал образ Брид, приснившейся мне ранее: ее счастливое лицо, радость в голосе, когда она рассказала, что наконец-то смогла обрести долгожданный покой. Сестра смогла воссоединиться с душой своего неродившегося ребенка. Я верила в это.

Сара не врала: она действительно вернула ее домой. Я вдохнула полной грудью в попытках унять слезы и подняла взгляд на Уильяма:

– Генри жив?

Уильям сжал губы. Долгое время он молчал, крепко стиснув меня в объятьях.

– Нет. Он погиб спустя месяц после твоего побега. Сердце не выдержало.

Я лишь сжала кулаки, стараясь не впасть в истерику, понимая, что за один вечер узнала о смерти двух близких людей. Глаза щипало, но мое чутье кричало одно: придется отложить душевные муки и придерживаться плана.

Сирена, сидевшая внутри, жаждала освобождения.

Глубоко вздохнув, слезла с Уильяма и присела рядом, задумчиво начав покусывать нижнюю губу. Мужчина явно принял этот жест за желание продолжить ласки, но я лишь ударила его по руке, когда он предпринял попытку коснуться моего бедра.

Наигранно вздохнув, он снова откинулся на подушки.

– Я по глазам вижу, что ты хочешь спросить о чем-то еще.

Я уселась к нему на бедра, моментально почувствовав возбужденную плоть. Двигаясь вдоль тела Уильяма, сладко упивалась, наблюдая за тем, как он старательно сдерживается. Пальцы вцепились в простыню, дыхание участилось, глаза заволокла темная пелена.

– Ты знаешь, кто такой Роджер?

В воздухе повисла тишина, от которой мне стало не по себе. Уильям мгновенно подскочил и скинул меня со своих бедер, усадив рядом и внимательно посмотрев в глаза. Прищурившись, он попытался найти ответ, но я упорно молчала, делая вид, что этот вопрос вырвался скорее от любопытства, нежели от безысходности. Меня все не покидало чувство, что его действия были какими-то наигранными.

– Я больше хочу понять, откуда его знаешь ты.

Играй свою роль. Заманить и уничтожить.

Я невинно заморгала и опустила взгляд на свои колени, запустив пальцы в локоны:

– Я не могу тебе сказать всего, но, если верить словам Сары, именно он подверг ее мучениям, сделав сиреной. Я не знаю, сколько лет назад это случилось, но, кажется, без Персефоны здесь не обошлось. Сара лишь сказала мне, что Роджер – пират – один из вас, но старается не вмешиваться во внутренние дела. – Поймав взгляд Уильяма, я произнесла следующую фразу настойчивее, чтобы в моих мотивах не было сомнений: – Он нужен мне. Точнее, Саре. И нужен живым для возмездия.

Уильям ошарашенно уставился на меня, я же старалась не засмеяться. Казалось, он был готов услышать что угодно, но не открытое признание в необходимости отмщения. Перехватив взгляд мужчины, я заметила, что в его голубых глазах плясали огоньки, от которых мне почему-то стало не по себе.

Что я такого сказала?

Стараясь перевести тему и разрядить накалившуюся обстановку, потому что Уильям явно не был готов к подобным расспросам, будто невзначай спросила:

– А куда мы плывем?

– На Восточное Побережье.

Ага, попался, миленький.

– Почему туда? Что мы там будем делать?

– Умирать.

Звонко хлопнув ладонью по плечу Уильяма, я насупилась и показала язык. Мужчина рассмеялся и притянул меня к себе, прошептав на ухо:

– Не мы, а я. Я буду завоевывать твое сердце на этом острове. Доказывать из раза в раз, что мой выбор всегда будет в твою пользу, какую бы глупость ты ни совершила.

– Даже если для этого придется убить?

– Даже если для этого придется умереть.

Тело наполнилось приятным теплом. Упершись ладонями в грудь мужчины, я толкнула его обратно на кровать. «А ведь это неплохой вариант, если вдруг Охотник не сдержит обещание», – тут же пронеслось в голове.

Наклонившись, я провела языком по губам, при этом прошептав:

– Ты поможешь мне?

– Сделаю все, что ты захочешь, родная.

В этот момент я почувствовала, что до сих пор оказываю сильное влияние на Уильяма.

Родная?

Неприятное чувство, зарождающееся в груди, заставило прикусить нижнюю губу. Так меня называл только один человек.

– Ты простишь меня? Скажи, Эмилия.

– Я уже тебя простила, – солгала я.

Решив насладиться последними вечерами перед прибытием на Восточное Побережье, я аккуратно сняла с шеи кулон, положив его под подушку, отчего мое тело моментально начало приятно покалывать, пробуждая сирену. Распахнув глаза, почувствовала, как их заволакивает алая пелена. Жабры тонкими рваными лепестками выступали из кожи. Я выгнула спину навстречу мужчине, отчего он невольно простонал. Вздрогнув всем телом, ощутила, как ладонь Уильяма уверенно скользит по моей шее. То ли он не хотел верить в происходящее, то ли действительно в порыве страсти не мог понять, к чему прикасается. Я услышала приглушенный стон, склонилась к мужчине и, прикусив его нижнюю губу до крови, начала жадно слизывать языком алые капли.