«Кажется, это мой город… но что с ним стало?»
Алекс начал что-то вспоминать о своей альтернативной личности. Волной нахлынули сумбурные мысли о гражданской войне, уличных боях, взрывах и массовых убийствах. Он вспомнил Милан, охваченный чем-то вроде народной революции, которая потрясла город и ниспровергла действующую власть в результате убийства ведущих представителей политического класса. Когда он шел к мосту, то
В его сторону шла ватага людей в капюшонах, одетых в черное, в руках у них были винтовки, палки, пистолеты – в общем, все, что попалось под руку и могло быть использовано в качестве оружия. Они как сумасшедшие кричали что-то непонятное.
Решение пришло сразу: Алекс побежал. Между ним и молодчиками было где-то двести метров. Он часто оборачивался, чтобы посмотреть, на сколько оторвался от этой «армии», но расстояние, казалось, не увеличивалось. В какой-то момент он заметил лестницу, ведущую в подземный переход. Видимо, это было метро, хотя никакого знака не было. Алекс вспомнил, что подземный переход пересекал площадь и выводил к станции «Ламбрате». Сбежав по лестнице, он наконец понял, как на самом деле обстоят дела в этой параллельной вселенной: подземный туннель был завален десятками трупов.
Куда ни посмотри, повсюду тела изуродованных, избитых людей – и так до конца перехода. Тем временем голоса приближались. Орда почти настигла его, самые шустрые уже были на лестнице. Алекса затрясло, он покрылся холодным потом. Ноги стали ватными и больше не слушались. Алекс был в ужасе. Он опустился на колени, готовый к худшему.
Закрыл глаза и попытался хотя бы на мгновение отгородиться от всего этого кошмара. Он подумал о прекрасной Дженни, представил ее глаза, попытался еще раз пережить их первый поцелуй. Перед ним промелькнули образы того невероятного путешествия, которое привело его сначала на другой конец света, а затем в неизвестное измерение, чтобы он встретился с Дженни. Внезапно Алекс почувствовал чью-то руку на своем плече.
– Просыпайся, – прошептала Дженни.
Голова Алекса была наклонена вбок. Лектор объяснял происхождение солнечных пятен, когда он с трудом открыл глаза, столкнувшись с темнотой зала. Рука Дженни лежала поверх его.
– Ну наконец-то… Что с тобой? – прошептала девушка.
– Кто… кто ты? Чего ты хочешь? – ответил он, подтягиваясь на подлокотниках и крутя шеей, как при упражнении на растяжку.
Дженни отшатнулась в изумлении.
– Что, прости?
– Где я?
– Алекс, это я, Дженни. Мы в планетарии. Ты, наверное, заснул.
– Эй-эй, погоди. Была физкультура, мы играли в баскетбол, потом пошли переодеваться…
– Ты о чем? Ты шутишь?
Алекс вскочил со стула. Он казался сильно взволнованным. Лектор прервал выступление, наблюдая, как юноша быстро пробирается между стульями и выбегает из зала. Дженни выскочила за ним. Она смогла догнать его только снаружи, у купола обсерватории.
– Объясни мне, кто ты, черт возьми, и что тебе от меня надо? – крикнул Алекс, отворачиваясь.
У Дженни было потрясенное и испуганное выражение лица.
– Неужели… Мы были здесь вместе, разве ты не помнишь? На той скамейке, – она указала кивком головы. – Мы здесь даже…
– Я тебя не знаю. Последнее, что я помню, как переодевался после физкультуры, чтобы пойти на последний урок. А теперь я просыпаюсь в планетарии, рядом – незнакомая девушка, которая утверждает, что знает меня. Что ты со мной сделала? Или, может, меня накачали наркотиками? Что вообще происходит?
Алекс резко развернулся и быстро пошел прочь. Он миновал входные ворота сада Порта Венеция.
– Алекс, пожалуйста, ты не можешь так со мной поступить! – закричала Дженни.
Он даже не обернулся.
В этот момент прозвучала первая сирена. Со стороны площади Сан-Бабила по округе разносился протяжный вой, привлекая внимание посетителей парка, которые высыпали на тротуар вдоль проспекта. После того как сирена прозвучала три раза, послышался металлический голос, возможно, из громкоговорителя:
Люди удивленно переглядывались. Некоторые прослушали объявление еще два или три раза, прежде чем спешно направиться ко входу станции метро «Палестро». Другие сбились в группки, недоумевая, что же произошло.
Что до Дженни, то она просто стояла и наблюдала за происходящим.
Никто не знал причины чрезвычайного положения, но на лицах читалась тревога. В те несколько минут, когда улица постепенно пустела, Дженни краем уха уловила обрывки фраз о войне, террористической угрозе, пандемическом вирусе и других катастрофических перспективах. Так как ответа на вопрос у горожан не было, они начали строить предположения.
В конце концов район у парка опустел, и Дженни побрела в сторону корсо Буэнос-Айрес, там почти не было пешеходов. Выполняя распоряжение правительства, все отправились по домам. А Дженни понятия не имела, что делать и куда идти.
Она знала только одно: нужно найти место, чтобы укрыться на время комендантского часа. Дженни шла в пугающей тишине, нарушаемой только сиреной, за которой следовало знакомое предупреждение, пока возле площади Лима не увидела группу военных на противоположной стороне улицы и не остановилась.
Один из солдат заметил ее и поднял над собой автомат.
– Девушка, слышали приказ? Немедленно идите домой!
«Но у меня здесь нет дома», – подумала Дженни, не зная, что ответить.
– Я ясно выразился? Послушай моего совета, возвращайся к своим родителям, пока здесь не начался конец света.
Дженни кивнула, чувствуя, как у нее трясутся ноги.
– Ладно-ладно, – ответила она, меняя направление. – Иду домой. Я живу здесь рядом.
Солдаты вернулись к разговору и больше не смотрели на нее.
«И куда, черт возьми, я иду?» – спрашивала она себя, свернув в узкую улочку, в конце которой светилась вывеска бара.
– Эй, приятель, ты хочешь, чтобы тебя зарезали? Валим отсюда!
Алекс поднял глаза и увидел чернокожего парня, бритого, как и он, в джинсах и черной толстовке. Алекс схватился за протянутую руку, встал и понесся за парнем. Они мчались по переходу во весь дух мимо трупов, как в жуткой видеоигре. Повсюду на полу была кровь, а за их спинами уже обозначилась черная людская масса, которая, казалось, вот-вот их поглотит. Каждые десять-пятнадцать секунд мужчины выкрикивали пугающие речовки в ритме марша. Алекс попытался разобрать слова, но ватага горланила не на итальянском, а на каком-то жестковатом европейском языке. Скорее всего, на немецком.
Когда Алекс и чернокожий парень метнулись вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и снова оказались на свежем воздухе, незнакомец махнул рукой, как бы говоря: «Вот сюда». Над их головами висела желто-красная вывеска бензозаправки KRAFT-GAS. Они прошмыгнули в крошечный магазинчик с обрушенными стеллажами, на которых раньше стояли аксессуары для сотовых телефонов и автомобильные ароматизаторы. Служебный компьютер на столике был разбит. Открытая касса пустовала, на полу валялись остатки товаров.
– Что, черт возьми, творится в этом городе? – прокричал Алекс, в то время как парень, встав на колени, что-то искал под прилавком.
– Меня зовут Джамиль. Ты ведь один из наших, да?
– Наши – это
Джамиль высунул голову из шкафа, в котором рылся, и вопросительно посмотрел на Алекса.
– Ты итальянец, да?
Алекс почему-то побоялся ответить.
– Какого хрена ты меня спрашиваешь? Я похож на китайца?
– Кончай делать мне мозги. Ты
Люди в капюшонах остановились возле бензоколонок. Мужчина, который казался лидером, вышел из толпы, повернулся к остальным и стал выкрикивать инструкции. В ответ на каждую его реплику на немецком языке следовал ответный выкрик хором.
Алекс приложил огромные усилия, чтобы найти в своих воспоминаниях какую-нибудь зацепку, чтобы ответить на вопрос, но ничего не получилось. Тем временем Джамиль засунул голову обратно в шкаф и бормотал что-то вроде: «И все же это было здесь, оно должно быть здесь…»
– Послушай… Я… я боюсь, что потерял память. Ты мог бы сказать мне, где я и что, черт возьми, происходит?
– Мы в полном дерьме, вот что происходит, – буркнул себе под нос Джамиль. – Мне нет дела до твоей памяти. Я просто хочу спасти свою задницу. Они всех мочат. Говорят, они ухлопали даже папу римского, а теперь хотят убрать всех итальянцев.
– А почему итальянцев?
– Потому что они «нейтральные» – так называют таких, как мы с тобой. Хотя чего я все это тебе рассказываю? Все равно нам конец. Это лишь вопрос времени.